Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Константин Дмитриевич Бальмонт

(Без переводов)

 

Дон Жуан

Но теперь я властитель над целым миром, над этим малым миром человека. Мои страсти - мои подданные. Тернер Отрывки из ненаписанной поэмы 1 La luna llena... Полная луна... Иньес, бледна, целует, как гитана. Te amo... amo... Снова тишина... Но мрачен взор упорный Дон Жуана. Слова солгут,- для мысли нет обмана,- Любовь людей,- она ему смешна. Он видел все, он понял слишком рано Значение мечтательного сна. Переходя от женщины продажной К монахине, безгрешной, как мечта, Стремясь к тому, в чем дышит красота, Ища улыбки глаз бездонно-влажной, Он видел сон земли, не сон небес, И жар души испытанной исчез. 2 Он будет мстить. С бесстрашием пирата Он будет плыть среди бесплодных вод. Ни родины, ни матери, ни брата, Над ним навис враждебный небосвод. Земная жизнь - постылый ряд забот, Любовь - цветок, лишенный аромата. О, лишь бы плыть - куда-нибудь-вперед,- К развенчанным святыням нет возврата. Он будет мстить. И тысячи сердец Поработит дыханием отравы. Взамен мечты он хочет мрачной славы. И женщины сплетут ему венец, Теряя все за сладкий миг обмана, В проклятьях восхваляя Дон Жуана. 3 Что ж, Дон Люис? Вопрос - совсем нетрудный. Один удар его навек решит. Мы связаны враждою обоюдной. Ты честный муж,- не так ли? Я бандит? Где блещет шпага, там язык молчит. Вперед! Вот так! Прекрасно! Выпад чудный! А Дон Люис! Ты падаешь? Убит, In pace requiescat. Безрассудный! Забыл, что Дон Жуан неуязвим! Быть может, самым Адом я храним, Чтоб стать для всех примером лютой казни? Готов служить. Не этим, так другим. И мне ли быть доступным для боязни, Когда я жаждой мести одержим! 4 Сгущался вечер. Запад угасал. Взошла луна за темным океаном. Опять кругом гремел стозвучный вал, Как шум грозы, летящей по курганам. Я вспомнил степь. Я вижу за туманом Усадьбу, сад, нарядный бальный зал, Где тем же сладко-чувственным обманом Я взоры Русских женщин зажигал. На зов любви к красавице-княгине Вошел я тихо-тихо, точно вор. Она ждала. И ждет меня доныне. Но ночь еще хранила свой убор, А я летел, как мчится смерч в пустыне, Сквозь степь я гнал коня во весь опор. 5 Промчались дни желанья светлой славы, Желанья быть среди полубогов. Я полюбил жестокие забавы, Полеты акробатов, бой быков, Зверинцы, где свиваются удавы, И девственность, вводимую в альков - На путь неописуемых видений, Блаженно-извращенных наслаждений. Я полюбил пленяющий разврат С его неутоляющей усладой, С его пренебреженьем всех преград, С его - ему лишь свойственной - отрадой. Со всех цветов сбирая аромат, Люблю я жгучий зной сменить прохладой, И, взяв свое в любви с чужой женой, Встречать ее улыбкой ледяной. И вдруг опять в моей душе проглянет Какой-то сон, какой-то свет иной, И образ мой пред женщиной предстанет Окутанным печалью неземной. И вновь ее он как-то сладко ранит, И, вновь - раба, она пойдет за мной. И поспешит отдаться наслажденью Восторженной и гаснущею тенью. Любовь и смерть, блаженство и печаль Во мне живут красивым сочетаньем, Я всех маню, как тонущая даль, Уклончивым и тонким очертаньем, Блистательно убийственным, как сталь, С ее немым змеиным трепетаньем. Я весь - огонь, и холод, и обман, Я - радугой пронизанный туман.