Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  театр мхт им Чехова репертуар
 

Евгений Абрамович Баратынский

 

К Дельвигу (Дай руку мне, товарищ добрый мой...)

Дай руку мне, товарищ добрый мой, Путём одним пойдём до двери гроба, И тщетно нам за грозною бедой Беду грозней пошлет судьбины злоба. Ты помнишь ли, в какой печальный срок Впервые ты узнал мой уголок? Ты помнишь ли, с какой судьбой суровой Боролся я, почти лишённый сил? Я погибал — ты дух мой оживил Надеждою возвышенной и новой. Ты ввёл меня в семейство добрых муз; Деля досуг меж ими и тобою, Я ль чувствовал её свинцовый груз И перед ней унизился душою? Ты сам порой глубокую печаль В душе носил, но что? Не мне ли вверить Спешил её? И дружба не всегда ль Хоть несколько могла её умерить? Забытые фортуною слепой, Мы ей назло друг в друге всё имели И, дружества твердя обет святой, Бестрепетно в глаза судьбе глядели. О! верь мне в том: чем жребий ни грозит, Упорствуя в старинной неприязни, Душа моя не ведает боязни, Души моей ничто не изменит! Так, милый друг! позволят ли мне боги Ярмо забот сложить когда*нибудь И весело на светлый мир взглянуть, По*прежнему ль ко мне пребудут строги — Всегда я твой. Судьёй души моей Ты должен быть и в вёдро и в ненастье, Удвоишь ты моих счастливых дней Неполное без разделенья счастье; В дни бедствия я знаю, где найти Участие в судьбе своей тяжёлой; Чего ж робеть на жизненном пути? Иду вперёд с надеждою весёлой. Ещё позволь желание одно Мне произнесть: молюся я судьбине, Чтоб для тебя я стал хотя отныне, Чем для меня ты стал уже давно. Другая редакция стиха: Дай руку мне, товарищ добрый мой, Путем одним пойдем до двери гроба! Дай руку мне, — я чувствую, мы оба Родилися подъ тою же звездой. Нас не вотще судьба соединила, Суровая двух добрых полюбила И, слабая от бедствий их спасти, Опорою друг другу быть судила, Чтоб с ней самой могли борьбу вести. От детских дней знакомы мы с бедами; Казалося, у люльки ждал нас рок: Что-ж гневный он свершить над нами мог? И не всегда-ль он побеждался нами? Ты помнишь-ли, в какой печальный срок На дружбу мне ты руку дал впервые — И думая: по сердцу мы родные — Стал навещать мой скромный уголок? Ты помнишь-ли, с какой судьбой суровой Боролся я, почти лишенный сил? Не ты-ль тогда мне бодрость возвратил? Не ты-ль душе повеял жизнью новой? Ты ввел меня в семейство добрых Муз: Деля досуг меж ними и тобою, Я-ль чувствовал ея свинцовый груз И перед ней унизился душою? Когда ты сам носил въ душе печаль, Кому вверял признанья в грусти тайной? Не мне-ль, скажи? и дружба не всегда-ль Тебя ждала с отрадой обычайной? Забытые фортуною слепой, Мы ей на зло друг в друге все имели: Любовь, и лень, и негу, и покой; Развеселясь, в забвеньи сердца пели И, дружества твердя обет святой, Безтрепетно в глаза судьбе глядели. О, верь мне в том, — чем жребий ни грозит, Упорствуя в старинной неприязни, — Душа моя не ведаетъ боязни, Души моей ничто не изменит! Так, милый друг, позволят-ли мне боги Ярмо забот сложить когда-нибудь И весело на светлый мир взглянуть, Попрежнему-ль ко мне пребудут строги, — Всегда я твой! судьей души моей Ты должен быть и в ведро и в ненастье: Удвоишь ты моих счастливыхъ дней Неполное без разделенья счастье. В дни бедствия я знаю, где найти Участие в судьбе моей тяжелой: Что-ж страшно мне на жизненномъ пути? Иду вперед с надеждою веселой! Еще позволь желание одно Мне произнесть: молюся я судьбине, Чтоб для тебя я стал, хотя отныне, Чем для меня ты стал уже давно!