Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Валерий Яковлевич Брюсов

 

Краски

Я сегодня нашел свои старые краски. Как часто взгляд на забытый предмет Возвращает все обаянье ускользнувших лет! Я сегодня нашел мои детские краски... И странный отрок незванно ко мне вошел И против меня уверенно сел за стол, Достал, торопясь, тяжелую тетрадь... Я ее не мог не узнать: То были мои забытые, детские сказки! Тогда я с ним заговорил; он вздрогнул, посмотрел (Меня не видел он, - я был для него привиденьем), Но через миг смущенья он собой овладел И ждал, что будет, с простым удивленьем. Я сказал: "Послушай! я тебя узнаю. Ты - это я, я - это ты, лет через десять..." Он засмеялся и прервал: "Я шуток не люблю! Я знаю лишь то, что можно измерить и взвесить. Ты - обман слуха, не верю в действительность твою!" С некоторым гневом, с невольной печалью Я возразил: "О глупый! тебе пятнадцать лет. Года через три ты будешь бредить безвестной далью, Любить непонятное, стремиться к тому, чего нет. Вселенная жива лишь духом единым и чистым, Материя - призрак, наше знание - сон..." О боже, как искренно надо мной рассмеялся он, И я вспомнил, что был матерьялистом и позитивистом. И он мне ответил: "О, устарелые бредни! Я не верю в дух и не хожу к обедне! Кто мыслит, пусть честно служит науке! Наука - голова, а искусство - руки!" "Безумец! - воскликнул я, - знай, что ты будешь верить! Будешь молиться и плакать пред Знаком креста, Любить лишь то, где светит живая мечта, И все проклянешь, что можно весить и мерить!" "Не думаю, - возразил он, - мне ясна моя цель. Я, наверно, не стану петь цветы, подобно Фету. Я люблю точное знание, презираю свирель, Огюст Конт навсегда указал дорогу поэту!" "Но, друг, - я промолвил, - такой ли теперь час? От заблуждений стремятся все к новому свету! Тебе ли вновь повторять, что сказано тысячу раз! Пойми тайны души! стань кудесником, магом..." "Ну, нет, - он вскричал, - я не хочу остаться за флагом!" "Что за выражения! ах да! ты любишь спорт... Все подобное надо оставить! стыдись, будь же горд!" "Я - горд, - он воскликнул, - свое значенье я знаю. Выступаю смело, не уступлю в борьбе! Куда б ни пришел я, даже если б к тебе, - Приду по венкам! - я их во мгле различаю!" И ему возразил я печально и строго: "Путь далек от тебя ко мне, Много надежд погибнет угрюмой дорогой, Из упований уступишь ты много! ах, много! О, прошлое! О, юность! кто не молился весне!" И он мне: "Нет! Что решено, то неизменно! Не уступлю ничего! пойду своим путем! Жаловаться позорно, раскаянье презренно, Дважды жалок тот, кто плачет о былом!" Он стоял предо мной, и уверен и смел, Он не видел меня, хоть на меня он смотрел, А если б увидел, ответил презреньем, Я - утомленный, я - измененный, я - уступивший судьбе, Вот я пришел к нему; вот я пришел к себе! - В вечерний час пришел роковым привиденьем... И медленно, медленно образ погас, И годы надвинулись, как знакомые маски. Часы на стене спокойно пробили час... Я придвинул к себе мои старые, детские краски. 17 декабря 1898