Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  сервера интерлюд пвп
 

Саша Чёрный

 

Два мира

Нине Павловне Кошиц Нет песен в городе! Нет благодатных звуков: Ни пенья птиц, ни шелеста кустов. Нестройный гам гудков, сирен и стуков, И под колесами зловещий гул мостов. Здесь не гремит густой орган прибоя, Здесь нет цикад — беспечных скрипачей, И только ветер, жалуясь и воя, Летит вдоль вывесок во тьме слепых ночей. Трамвайный лязг прорежет миг раздумья. Смолкает в сердце робкая свирель… На площади в копеечном бездумье Под визг шарманки вьется карусель. На перекрестке средь кружка немого Исходит воплем продавец шнурков, Да на реке, как мутный бред больного, С буксиров вьется ржавый хрип гудков. И лишь под аркою за будочным скелетом Слепой солдат с собакой визави Поет простуженным, надорванным фальцетом О девушке, о счастье, о любви… Но в том же городе над улицами где-то Сверкает зал, притихла зыбь голов… И вспыхнул звук, — он словно луч рассвета, Возносит песнь на крыльях горьких слов. Плывет мелодия, хрустальная услада. О старомодная, бессмертная мечта! Железная уходит ввысь ограда, Синеют дали. Боль и красота. В глазах банкира — грезы гимназиста, Седой военный лоб закрыл рукой, Худой конторщик с головою Листа К колонне прислоняется щекой. Пусть композитор спит давно в могиле,— Из черных нот, прерывистых значков, Воскресла вновь в непобедимой силе Волна любви и лучезарных снов… Дробятся в люстре светлой песни брызги, Колышется оранжевая мгла… …………………………………………………… И вновь на улице. Гудки — сирены — визги, Но над пальто — два радужных крыла… Нине Павловне Кошиц Нет песен в городе! Нет благодатных звуков: Ни пенья птиц, ни шелеста кустов. Нестройный гам гудков, сирен и стуков, И под колесами зловещий гул мостов. Здесь не гремит густой орган прибоя, Здесь нет цикад — беспечных скрипачей, И только ветер, жалуясь и воя, Летит вдоль вывесок во тьме слепых ночей. Трамвайный лязг прорежет миг раздумья. Смолкает в сердце робкая свирель… На площади в копеечном бездумье Под визг шарманки вьется карусель. На перекрестке средь кружка немого Исходит воплем продавец шнурков, Да на реке, как мутный бред больного, С буксиров вьется ржавый хрип гудков. И лишь под аркою за будочным скелетом Слепой солдат с собакой визави Поет простуженным, надорванным фальцетом О девушке, о счастье, о любви… Но в том же городе над улицами где-то Сверкает зал, притихла зыбь голов… И вспыхнул звук, — он словно луч рассвета, Возносит песнь на крыльях горьких слов. Плывет мелодия, хрустальная услада. О старомодная, бессмертная мечта! Железная уходит ввысь ограда, Синеют дали. Боль и красота. В глазах банкира — грезы гимназиста, Седой военный лоб закрыл рукой, Худой конторщик с головою Листа К колонне прислоняется щекой. Пусть композитор спит давно в могиле,— Из черных нот, прерывистых значков, Воскресла вновь в непобедимой силе Волна любви и лучезарных снов… Дробятся в люстре светлой песни брызги, Колышется оранжевая мгла… …………………………………………………… И вновь на улице. Гудки — сирены — визги, Но над пальто — два радужных крыла… Париж