Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Саша Чёрный

 

Базар в Auteuil

Хорошо близ Занзибара, Притаясь в тенистом логе, Наблюдать, как слон с слонихой На песке задрали ноги. Как жираф под эвкалиптом, Обоняя воздух душный, Самку издали разнюхав, Поцелуй ей шлет воздушный. Как бушмен с блаженной миной В два украденных манжета Продевает томно пятки Темно-бронзового цвета… А вдали за пышной чащей,— Это ль, друг мой, не поэма? — Может быть, сокрыты стены Африканского Эдема. Ева черная, зевая, Прислонившись к Злому Древу, Водит яблоком опавшим По лоснящемуся чреву… И Адам, блаженный лодырь,— Не открыт еще Европой,— Всласть бодается под древом С молодою антилопой. Черный ангел спит на страже Под алоэ у калитки. По бедру его тихонько Вверх и вниз ползут улитки… Ты, читатель, улыбнулся? Это, милый, все, что надо, Потому что без улыбки Человек противней гада… А теперь вернемся к теме: Чем вздыхать по Занзибару, Мы с тобой пройдемся лучше По парижскому бульвару. Занзибар — журавль в лазури, Жизнь проходит час за часом, Если, друг мой, нет нектара, Утоляют жажду квасом. ___ Листья желтые платанов Тихо падают на шляпу И летят вдоль сизых улиц По воздушному этапу… Высоко над головою Лента неба в два-три метра. Пей бесплатное лекарство,— Запах осени и ветра! Вдалеке графин пунцовый, Как маяк, горит в аптеке. Вдоль панели под брезентом Копошатся человеки. И у каждой дамы сумка Иль корзинка с прочной крышкой… Ведь нельзя живого карпа Волочить домой под мышкой. В этот час все сердцу мило: Даже связки сельдерея, Даже грузный стан торговки Над гирляндами порея. Почему? И сам не знаю. После лет гражданской драки Каждый мирный лист капусты Шлет масонские мне знаки… Над помостом запах моря, И мотор жужжит, как улей, Это чистят пищу бедных, Вороха блестящих мулей. Карпы тяжко пучат жабры. Кролик врозь раскинул ляжки. Мельник с пафосом Жореса Рекламирует подтяжки. Подойдешь — не замечает, Как шаман, исходит в крике… Над распластанной печенкой Факел розовой гвоздики. Рядом с будничною пищей, Рядом с мазью для посуды Вянут нежно и покорно Пышных астр цветные груды. Фоксик вежливо и робко Полизал усы лангусты. Смотришь влево, смотришь вправо, Голова — кочан капусты… И плывешь в потоке женском, Словно морж в лебяжьем стаде, Подгоняемый толчками Сбоку, спереди и сзади. Иногда, как в лотерее, Ты свое заденешь счастье, Зацепившись глупой сеткой Вдруг за чье-нибудь запястье: Дрогнут острою улыбкой Губы стриженой русалки, И в глазах вопрос лукавый Многоопытной весталки… Ладно, матушка, видали! Выбирай свои лимоны… Над прилавками горланят Трехобхватные матроны. И мясник, лихая штучка, Седоусый Казанова, Так и рубит, так и режет В центре кладбища мясного. Выдираешься на волю. Чрево тыквы ярче солнца. Белый пудель улыбнулся Мне с оконного балконца. В стороне соседка Даша, Сдвинув царственные брови, Тщетно впихивает в сумку Колоссальный сноп моркови. В угловой роскошной лавке, В виде отдыха для нервов, Сдуру купишь вдруг паяльник, Для закупорки консервов. И идешь домой веселый С грузом масла и бананов, Поддавая вверх ботинком Листья желтые платанов. Дома спросят: «Где же масло?» Масла нет… Рука качалась, Шар в аптеке рдел пунцовый, Масло в сетке колыхалось… «Потерял?» Пожмешь плечами И в смущенье щелкнешь звонко, Как разбившая молочник Пятилетняя девчонка.