Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Саша Чёрный

 

Баллада о русском чудаке

Василий Жуковский Любил романтический рокот баллад,— Наш век не таковский, Сплошной спотыкач заменил элегический лад… Но отдыха ради, Сняв арфу с угрюмой стены, Вернемся к балладе, К напеву, подобному плеску волны. В Латинском квартале Жил русский учитель Игнатий Попов. В коричневой шали Гонял по урокам до поздних часов, Томился одышкой, Ел суп из разваренных жил, Пил жидкий чаишко И строго в душе идеалы хранил. Летели недели, Все туже и уже сжималось кольцо: Рубашки редели, Свинцовым налетом покрылось лицо. Раз в месяц, краснея, Он брал у патронов свой грош, Надежду лелея Купить, наконец, к октябрю макинтош. Но мзда за уроки В сравненье со мздой массажистки — пустяк: Ведь дряблые щеки Без крупных затрат не разгладишь никак… О русский учитель, Смирись и умерь свою прыть! Донашивай китель — Вовек макинтоша тебе не купить. Однажды весною Пронзительный ветер к Попову прилип, Холодной волною Обвился вкруг тела, — а к вечеру — грипп… Хозяйка отеля, Где жил наш нелепый аскет, Шесть дней у постели Сидела, склонивши к больному корсет. Как скрипка венгерца, Под бюстом массивным запела любовь… Запрыгало сердце, Взволнованный нос заалел, как морковь. Поила малиной, Варила бульон и желе И с кроткою миной Сменяла компрессы на жарком челе. Она победила: Игнатий Попов отдышался и встал. Спокойно и мило Madame повернула к Попову овал: «Отель при мужчине — Мне меньше труда и обуз. По этой причине Не вступите ль в брачный со мною союз?» Два дня он томился: Камин, и перина, и сытный обед! На третий решился И сунул учебники в старый портплед. Подсчитывать франки? Жильцов-голышей прижимать? Откладывать в банке? Тайком из отеля бежал он, как тать. Греми, моя арфа,— Исчез безвозвратно Игнатий Попов, Без теплого шарфа, С одною лишь парой холодных носков… Под елью узорной На местном погосте он спит? Иль в Африке черной Арабских верблюдиц, вздыхая, доит? Подымем стаканы За вышедший ныне в тираж идеал! Попов этот странный Меня не на шутку, друзья, взволновал… Достойно героя — Отринуть камин и обед И в небо чужое Поднять, словно знамя, свой старый портплед.