Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Саша Чёрный

 

Поденщица

Рано утром к русским эмигрантам В дверь влетает с сумкой Эльза Шмидт. Влезет в фартук с перекрестным бантом И посудой в кухне загремит. В бледных пальцах вьется мыло с тряпкой, На лице — фиалки честных глаз. На плите змеисто-синей шапкой Под кофейником ворчит веселый газ… В лавку вниз, как легкий вихрь, помчится, Ищет-рыщет, где бы посходней: «Чужестранцы эти, словно птицы»,— Чуть косит усмешка круг бровей… И опять на кухне пляшут локти, Шелуха винтом сползает вниз, Наклонясь над раковиной, ногти В светлых брызгах моют скользкий рис. Как пчела, она неутомима… Вытрет кафель, заведет часы. Вдоль стены чисты, как херувимы, Спят на полках банки и весы. Руки моют, а глаза мечтают — Завтра праздник, день «своих» хлопот: Там за Шпрее, где вишни зацветают, Ждет ее игрушка-огород. С сыном Максом, увальнем-мальчишкой, Сельдерей посадит и бобы… На плите котел запрыгал крышкой — Заструились белые столбы… В дверь вплывает эмигрант-учитель, Бородатый, хмурый человек. На плечах российский старый китель, За пенсне мешки опавших век. Эльза Шмидт приветливее солнца: «Кофе, да? Устали? Я налью…» И в стакан, туманя паром донце, Льет кофейник черную струю. «Дети? Я давно их напоила. В сквер ушли — сегодня славный день… Закупила сахару и мыла… И сирени… Чудная сирень!» Эльза Шмидт закалывает ворот, Сняв свой фартук, словно крылья, с плеч. «Побегу». — «Куда?» — «На стирку в город». И ушла, убрав ведро под печь. Китель свесил с табурета полость,— Засмотрелся эмигрант в окно: Вежливость, и честность, и веселость… Он от них отвык уже давно.