Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Саша Чёрный

 

Эмигрантские сны

I Иван Ильич храпит в постели. В окне — парижская луна. Мотор промчался вдоль панели, Завыл — и снова тишина. Над одеялом виснет кротко Рука Ивана Ильича, А лунный луч у подбородка, Дрожа, кропит овал плеча. Пусть тело умерло в Париже,— Душа, как гимназист зимой, Надела легонькие лыжи И мчится в прошлое — домой! Ни виз не надо ей, ни франков, Ни эмигрантских директив… Мелькают кровли полустанков Да синий полог спящих нив. II Кружит снежок над дымным Невским. В трамвайных стеклах — пятна лиц. Сосед, склонясь над Достоевским, Разрезал лапой грань страниц. Несутся кони и попоны, На жарких мордах — белый мох, Тюлень-кондуктор полусонный Засеребрился, как Енох. Иван Ильич, в тоске сердечной, Спросил: «Который нынче год?» «Чего-с?! Шестнадцатый, конечно…» — Загрохотал кругом народ. Скорей с площадки! Вот раззява: Слетел на даму, словно тюк, И побежал купить направо В Гвардейском обществе сундук. III Провал — и Псков. Весна в разгаре. Перед Управою — базар. Иван Ильич в триковой паре Зашел к приятелю в амбар. «Ну, как дела?» Хрустя перстами, Купец зевнул: «Снежок окреп…» Иван Ильич всплеснул руками: «Какой снежок?! Да ты ослеп? Еще не поздно… Брось забаву, Продай амбар, и сад, и дом, Отправь жену с детьми в Либаву, А сам за ними — хоть пешком!» — «Эй, малый! — закричал приятель.— Подай мне квасу. Вот так дичь… Не в меру пьешь, спаси, Создатель! Поберегись, Иван Ильич». IV Иван Ильич сидит на парте — Как шар обрита голова — И зубрит в яростном азарте Французско-русские слова. На кафедре француз скрежещет, А сбоку мямлит Митрофан. Класс свищет, воет, лает, плещет, Француз вопит: «Silence! Больван!» Сосед по парте, скорчив рыло, Толкнул Ивана Ильича: «Эй, ты, голландская зубрила, Дай хоть кусочек калача…» Иван Ильич озлился: «Борька! Ты идиот… Настанет день,— Когда-нибудь вздохнешь ты горько, Что на французском спал, как пень…» V Рассветный ветер дунул в щели. В окне сиреневая муть. Труп шевельнулся на постели, Открыл глаза, расправил грудь. В углу газетный лист вчерашний: Словесный бокс, идейный шиш… Кусочек Эйфелевой башни Торчит над гранью серых крыш. Иван Ильич встает, вздыхает, Свирепо чистит башмаки. Под глазом заревом пылает Румянец заспанной щеки. Протер пенсне обрывком лайки, Слез на паркет в одном носке И контрабандой от хозяйки Зажег спиртовку в уголке.