Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  стационарное лечение алкоголизма, вывод из запоя на дому
 

Марина Ивановна Цветаева

 

Подруга ("Вы счастливы? - Не скажете! Едва ли!")


1 Вы счастливы? - Не скажете! Едва ли! И лучше - пусть! Вы слишком многих, мнится, целовали, Отсюда грусть. Всех героинь шекспировских трагедий Я вижу в Вас. Вас, юная трагическая леди, Никто не спас! Вы так устали повторять любовный Речитатив! Чугунный обод на руке бескровной- Красноречив! Я Вас люблю. - Как грозовая туча Над Вами - грех - За то, что Вы язвительны и жгучи И лучше всех, За то, что мы, что наши жизни - разны Во тьме дорог, За Ваши вдохновенные соблазны И темный рок, За то, что Вам, мой демон крутолобый, Скажу прости, За то, что Вас - хоть разорвись над гробом! Уж не спасти! За эту дрожь, за то-что - неужели Мне снится сон? - За эту ироническую прелесть, Что Вы - не он. 16 октября 1914 2 Под лаской плюшевого пледа Вчерашний вызываю сон. Что это было? - Чья победа? - Кто побежден? Всe передумываю снова, Всем перемучиваюсь вновь. В том, для чего не знаю слова, Была ль любовь? Кто был охотник? - Кто - добыча? Всe дьявольски-наоборот! Что понял, длительно мурлыча, Сибирский кот? В том поединке своеволий Кто, в чьей руке был только мяч? Чье сердце - Ваше ли, мое ли Летело вскачь? И все-таки - что ж это было? Чего так хочется и жаль? Так и не знаю: победила ль? Побеждена ль? 23 октября 1914 3 Сегодня таяло, сегодня Я простояла у окна. Взгляд отрезвленной, грудь свободней, Опять умиротворена. Не знаю, почему. Должно быть, Устала попросту душа, И как-то не хотелось трогать Мятежного карандаша. Так простояла я - в тумане- Далекая добру и злу, Тихонько пальцем барабаня По чуть звенящему стеклу. Душой не лучше и не хуже, Чем первый встречный - этот вот, Чем перламутровые лужи, Где расплескался небосвод, Чем пролетающая птица И попросту бегущий пес, И даже нищая певица Меня не довела до слез. Забвенья милое искусство Душой усвоено уже. Какое-то большое чувство Сегодня таяло в душе. 24 октября 1914 4 Вам одеваться было лень, И было лень вставать из кресел. - А каждый Ваш грядущий день Моим весельем был бы весел. Особенно смущало Вас Идти так поздно в ночь н холод. - А каждый Ваш грядут цнй час Моим весельем был бы молод. Вы это сделали без зла, Невинно и непоправимо. - Я Вашей юностью была, Которая проходит мимо. 25 октября 1914 5 Сегодня, часу в восьмом, Стремглав по Большой Лубянке, Как пуля, как снежный ком, Куда-то промчались санки. Уже прозвеневший смех... Я так и застыла взглядом: Волос рыжеватый мех, И кто-то высокий - рядом! Вы были уже с другой, С ней путь открывали санный, С желанной и дорогой, - Сильнее, чем я - желанной. - Oh, je n'en puis plus, j'etouffe{1}- Вы крикнули во весь голос, Размашисто запахнув На ней меховую полость. Мир - весел и вечер лих! Из муфты летят покупки... Так мчались Вы в снежный вихрь, Взор к взору и шубка к шубке. И был жесточайший бунт, И снег осыпался бело. Я около двух секунд - Не более - вслед глядела. И гладила длинный ворс На шубке своей - без гнева. Ваш маленький Кай замерз, О Снежная Королева. 26 октября 1914 1 О, я больше не могу, я задыхаюсь! (фр.). 6 Ночью над кофейной гущей Плачет, глядя на Восток. Рот невинен и распущен, Как чудовищный цветок. Скоро месяц - юн и тонок - Сменит алую зарю. Сколько я тебе гребенок И колечек подарю! Юный месяц между веток Никого не устерег. Сколько подарю браслеток, И цепочек, и серег! Как из-под тяжелой гривы Блещут яркие зрачки! Спутники твои ревнивы? - Кони кровные легки! 6 декабря 1914 7 Как весело сиял снежинками Ваш - серый, мой - соболий мех, Как по рождественскому рынку мы Искали ленты ярче всех. Как розовыми и несладкими Я вафлями объелась - шесть! Как всеми рыжими лошадками Я умилялась в Вашу честь. Как рыжие поддевки-парусом, Божась, сбывали нам тряпье, Как на чудных московских барышень Дивилось глупое С"абье. Как в час, когда народ расходится, Мы нехотя вошли в собор, Как на старинной Богородице Вы приостановили взор. Как этот лик с очами хмурыми Был благостен и изможден В киоте с круглыми амурами Елисаветинских времен. Как руку Вы мою оставили, Сказав: "О, я ее хочу!" С какою бережностью вставили В подсвечник - желтую свечу... - О, светская, с кольцом опаловым Рука! - О, вся моя напасть! - Как я икону обещала Вам Сегодня ночью же украсть! Как в монастырскую гостиницу - Гул колокольный и закат - Блаженные, как имянинницы, Мы грянули, как полк солдат. Как я Вам - хорошеть до старости - Клялась - и просыпала соль, Как трижды мне - Вы были в ярости! Червонный выходил король. Как голову мою сжимали Вы, Лаская каждый завиток, Как Вашей брошечки эмалевой Мне губы холодил цветок. Как я по Вашим узким пальчикам Водила сонною щекой, Как Вы меня дразнили мальчиком, Как я Вам нравилась такой... Декабрь 1914 8 Свободно шея поднята, Как молодой побег. Кто скажет имя, кто - лета, Кто - край ее, кто - век? Извилина неярких губ Капризна и слаба, Но ослепителен уступ Бетховенского лба. До умилительности чист Истаявший овал. Рука, к которой шел бы хлыст, И - в серебре - опал. Рука, достойная смычка, Ушедшая в шелка, Неповторимая рука, Прекрасная рука. 10 января 1915 9 Ты проходишь своей дорогою, руки твоей я не трогаю. Но тоска во мне - слишком вечная, Чтоб была ты мне - первой встречною. Сердце сразу сказало: "Милая!" Всe тебе - наугад - простила я, Ничего не знав, - даже имени! - О, люби меня, о, люби меня! Вижу я по губам - извилиной, По надменности их усиленной, По тяжелым надбровным выступам: Это сердце берется - приступом! Платье - шелковым черным панцирем, Голос с чуть хрипотцой цыганскою, Всe в тебе мне до боли нравится, - Даже то, что ты не красавица! Красота, не увянешь за лето! Не цветок - стебелек из стали ты, Злее злого, острее острого Увезенный - с какого острова? Опахалом чудишь, иль тросточкой, - В каждой жилке и в каждой косточке, В форме каждого злого пальчика, - Нежность женщины, дерзость мальчика. Все усмешки стихом парируя, Открываю тебе и миру я Всe, что нам в тебе уготовано, Незнакомка с челом Бетховена! 14 января 1915 10 Могу ли не вспомнить я Тот запах White-Rose{1} и чая, И севрские фигурки Над пышащим камельком... Мы были: я - в пышном платье Из чуть золотого фая, Вы - в вязаной черной куртке С крылатым воротником. Я помню, с каким вошли Вы Лицом - без малейшей краски, Как встали, кусая пальчик, Чуть голову наклоня. И лоб Ваш властолюбивый, Под тяжестью рыжей каски, Не женщина и не мальчик, - Но что-то сильней меня! Движением беспричинным Я встала, нас окружили. И кто-то в шутливом тоне: "Знакомьтесь же, господа". И руку движеньем длинным Вы в руку мою вложили, И нежно в моей ладони Помедлил осколок льда. С каким-то, глядевшим косо, Уже предвкушая стычку, - Я полулежала в кресле, Вертя на руке кольцо. Вы вынули папиросу, И я поднесла Вам спичку, Не зная, что делать, если Вы взглянете мне в лицо. Я помню - над синей вазой - Как звякнули наши рюмки. "О, будьте моим Орестом!", И я Вам дала цветок. С зарницею сероглазой Из замшевой черной сумки Вы вынули длинным жестом И выронили-платок. 28 января 1915 1 Белой розы (модные в то время духи). 11 Все глаза под солнцем - жгучи, День не равен дню. Говорю тебе на случай, Если изменю: Чьи б ни целовала губы Я в любовный час, Черной полночью кому бы Страшно ни клялась, - Жить, как мать велит ребенку, Как цветочек цвесть, Никогда ни в чью сторонку Глазом не повесть... Видишь крестик кипарисный? - Он тебе знаком - Все проснется - только свистни Под моим окном. 22 февраля 1915 12 Сини подмосковные холмы, В воздухе чуть теплом - пыль и деготь. Сплю весь день, весь день смеюсь, - должно Выздоравливаю от зимы. Я иду домой возможно тише: Ненаписанных стихов - не жаль! Стук колес и жареный миндаль Мне дороже всех четверостиший. Голова до прелести пуста, Оттого что сердце - слишком полно! Дни мои, как маленькие волны, На которые гляжу с моста. Чьи-то взгляды слишком уж нежны В нежном воздухе едва нагретом... Я уже заболеваю летом, Еле выздоровев от зимы. 13 марта 1915 13 Повторю в канун разлуки, Под конец любви, Что любила эти руки Властные твои И глаза - кого - кого-то Взглядом не дарят! - Требующие отчета За случайный взгляд. Всю тебя с твоей треклятой Страстью - видит Бог! - Требующую расплаты За случайный вздох. И еще скажу устало, - Слушать не спеши! - Что твоя душа мне встала Поперек души. И еще тебе скажу я: - Все равно-канун! - Этот рот до поцелуя Твоего был юн. Взгляд-до взгляда - смел и светел, Сердце - лет пяти... Счастлив, кто тебя не встретил На своем пути. 28 апреля 1915 14 Есть имена, как душные цветы, И взгляды есть, как пляшущее пламя... Есть темные извилистые рты С глубокими и влажными углами. Есть женщины. - Их волосы, как шлем, Их веер пахнет гибельно и тонко. Им тридцать лет. - Зачем тебе, зачем Моя душа спартанского ребенка? Вознесение, 1915 15 Хочу у зеркала, где муть И сон туманящий, Я выпытать - куда Вам путь И где пристанище. Я вижу: мачта корабля, И Вы - на палубе... Вы - в дыме поезда... Поля В вечерней жалобе - Вечерние поля в росе, Над ними - вороны... - Благословляю Вас на все Четыре стороны! 3 мая 1915 16 В первой любила ты Первенство красоты, Кудри с налетом хны, Жалобный зов зурны, Звон - под конем - кремня, Стройный прыжок с коня, И - в самоцветных зернах - Два челночка узорных. А во второй-другой- Тонкую бровь дугой, Шелковые ковры Розовой Бухары, Перстни по всей руке, Родинку на щеке, Вечный загар сквозь блонды И полунощный Лондон. Третья тебе была Чем-то еще мила... - Что от меня останется В сердце твоем, странница? 14 июля 1915 17 Вспомяните: всех голов мне дороже Волосок один с моей головы. И идите себе... - Вы тоже, И Вы тоже, и Вы. Разлюбите меня, все разлюбите! Стерегите не меня поутру! Чтоб могла я спокойно выйти Постоять на ветру. 6 мая 1915