Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  клатч baellerry
 

Гавриил Романович Державин

 

На Мальтийский орден

Звучит труба, окрестны горы Передают друг другу гром; Как реки, рыцарей соборы Лиются в знаменитый сонм. Шумит по шлемам лес пернатый, Сребром и златом светят латы, Цвет радуг в мантиях горит: Хор свыше зрит, как с Геликона Синклит, царица, царь, средь трона В порфире, в славе предстоит. Клейноды вкруг; в них власть и сила; Вдали Европы блещет строй, Стрел тучи Азия пустила, Идут Американцы в бой, Темнят крылами понт грифоны, Льют огнь из медных жерл драконы, Полканы вихрем пыль крутят; Безмерные поля, долины Обсели вкруг стада орлины, И все на царский смотрят взгляд. Миров владыке лучезарных Так внемлют все стихии, тварь: В могуществе ему нет равных. Властитель душ, любимый царь Речет — и флот сквозь волн несется! Велит — и громом твердь трясется! Тьма всадников чрез степь летит! И гнев его есть гнев вселенной. Но лишь с улыбкою священной Прострет он длань, — и все молчит. Кто сей, пред важным сим собором, В благоговейной тишине, Предстал с унылым, кротким взором? Сонм неких воев зрится мне: На них кресты, а не эгиды! Уж не Гаральды ль то, Готфриды? Не тени ль витязей святых? Их знамя! — Их остаток славный Пришел к тебе, о царь державный! И так вещал напасти их: «Безверья гидра проявилась: Родил ее, взлелеял Галл; В груди его, в душе вселилась, И весь чудовищем он стал! Растет — и тысячью главами С несчетных жал струит реками Обманчивый по свету яд: Народы, царства заразились, Развратом, буйством помрачились И Бога быть уже не мнят. «Нет добродетели священной, Нет твердых ей броней, щитов; Не стало рыцарств во вселенной: Присяжных злобе нет врагов, Законы царств, обряды веры, Святыня — почтены в химеры; Попран Христос и скиптр царей; Европа вся полна разбоев, Цареубийц святят в героев: Ты, Павел, будь спаситель ей! «Мы гроб святый освободили, Гостеприимств отверзли дверь; Но нас наследия лишили, И мы изгнанники теперь! Прими ты нас в твое храненье!» Рекли, — печать и жезл правленья Царю, преклоншись, поднесли. Как луч сквозь мрака пробегает, Так речь их царску грудь пронзает: Сердечны слезы потекли. «Жив Бог!» царь рек — и меч полсвета, Как быстры молньи, обнажил; Крестообразно, в знак обета, К челу вознес и преклонил; Мечи несчетны обнажились, К престолу правды преклонились; Разверзлось небо, и средь туч Петра он, Павла, Иоанна Узрел звездами увенчанна, Дающих знамя, щит и ключ! Орел, судьбой рожденный к славе, В гнезде с улыбкой молньи зряй, В полях как лев, как агнец в нраве, Спокоен внутрь, вне все боряй, Морей и бурей слышит свисты; Он сносит зной и воздух льдистый, Он выше всех себя вознес: Так чьи ж поддержат неба плечи? Кто станет против адской сечи? Один бессмертный, твердый Росс! Один! — Твоя лишь доблесть строга, Твой сильный царь, твой дух, твой Бог Отдать безверным могут Бога, Христу алтарь, царям чертог: Во громы облеченный ангел, Во броню правды верный Павел И с ним Господня благодать Удобны злобы стерть коварства, Смятенны успокоить царства, И славный подвиг твой венчать. Дерзай! — Уж, свыше вдохновенный, Благословляет Сергий путь; Стихии спутствуют смиренны, Планеты счастливо текут; Сквозь говор птиц, сквозь зверска рева, На брак готовясь, плачет дева; Сияет крест средь облаков , Конь белый всадником блистает, На небе бард в звездах читает: «Сим победишь твоих врагов!» Не змей ли страшный, протяженный Как с гор на дол, с долин на холм Сомкнуты изгибая члены, Чешуйчатым блестит хребтом? Нет! полк твой так, сряженный к бою, Сверкающей вдали грядою Пойдет чрез горы и леса; Столп огненный пред ним предыдет, Пучина глубины раздвинет, И обновятся чудеса. В броню незриму облеченна. Юдифь Олферна жнет главу; Самсона мышца напряженна Дерет зубасту челюсть льву; Бег солнца Навин воспрещает, Труб гласом грады сокрушает; Багрит стан ночью Гедеон; Давид из пращи мещет камень: Трясяся, Голиаф туманен Падет пред ним, как страшный холм. Иль Пересвет с гигантом к бою, Как вихорь, на коне летит, Крест в левой жмет, копье десною, И раздробляет вражий щит. Венцы нетленные плетутся, На челы верных воев вьются, И райска их кропит роса; Отступники, скрыпя зубами, Кровь бледными из ран руками, Отчаясь, мещут в небеса. И се, Марии под покровом, Архангельских под блеском крыл, Наш флот в стремленьи быстром, новом, На гордый наступает Нил. Со именем Цирцей волшебным И с скопищем, Христу враждебным, Противу нас не устоял. Луна с крестом соединилась! Вселенна чуду удивилась: Знать, всех нечестий свыше Галл! Денницу зрели: мудр и славен, В сияньи возносился он, Рек: «Вышнему я буду равен, На западе воздвигну трон». — Но гибельны пути лукавы… Кто света царь? кто есть царь славы? Кто велий Бог? — «Един трисвят»! Воспела Херувимов сила, И грозны громы Михаила Стремглав коварство свергли в ад. Народы мира! вразумитесь, Зря гордых сокрушаем рог, И властолюбия страшитесь; Власть свыше посылает Бог. Нет счастия в сем мире чудном, Прибытком, любочестьем бурном, Где вервь от якоря снята; В одной лишь вере есть блаженство, В законах — вольность и равенство, А братство — во любви Христа. Я реки обращу к вершинам, На крыльях ветра вознесусь, Велю молчать громам, пучинам, Лучами с солнцем поделюсь; Но где предел ума паренью, Пристанище к отдохновенью? Кто вшел небес на вышину? Никто, — лишь только Богом званный: И я, чрез происки коварны, Ни шага к трону не шагну. Доверенность! ты, столп правленья, Ограда непорочных душ! С тобой средь змей, стихиев пренья Покойно спит великий муж! Снесись, о дух, дух благотворный! В сердца людей, на царски троны, И воспрети лить смертных кровь. Скажи: «Народ — безглавно тело; Пещись о нем царей есть дело: Живит взаимна их любовь». Но кто же сей любви нелестной, Чтоб всяк друг друга бремя нес, Научит нас? Отец небесной, Наш Богочеловек Христос. В трудах Он сущих успокоит, Заблудшихся в пути устроит, В болезнях призрит, исцелит, Скорбящих посетит в темнице, Последний лепт отдаст вдовице: Сие сын веры совершит. Кто ж горня Иерусалима Наследник сей и друг Христов? В ком доблесть благодати зрима И соподвижник кто Петров? Не тот ли, сердца нежна свойства И чувства жалости, геройства В святой душе что совместил, Отверз отеческие длани, Приемлет странников без дани И душу рыцарств воскресил? Да препояшет радость холмы, Да процветет лице морей, Да водворится счастье в домы Тобой, избранный из царей! Да отдадут скалы кремнисты Обратно песни голосисты, И луч, преломшись от стекла, Как в воздухе ярчей несется, — Так от избытка сердца льется И благодарность и хвала! 1798