Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Гавриил Романович Державин

 

Развалины

Вот здесь, на острове Киприды, Великолепный храм стоял: Столпы, подзоры, пирамиды И купол золотом сиял. Вот здесь, дубами осененна, Резная дверь в него была, Зеленым свесом покровенна, Вовнутрь святилища вела. Вот здесь хранилися кумиры, Дымились жертвой алтари, Сбирались на молитву миры И били ей челом цари. Вот тут была уединенной Поутру каждый день с зарей, Писала, как владеть вселенной И как сердца пленить людей. Тут поставлялася трапеза, Круг юных дев и сонм жрецов; Богатство разливалось Креза, Сребро и злато средь столов. Тут арфы звучные гремели И повторял их хор певцов; Особо тут сирены пели И гласов сладостью, стихов Сердца и ум обворожали. Тут нектар из сосудов бил, Курильницы благоухали, Зной летний провевал зефир, А тут крылатые служили Полки прекрасных метких слуг И от богининой носили Руки амброзию вокруг. Она, тут сидя, обращалась И всех к себе влекла сердца; Восставши, тихо покланялась, Блистая щедростью лица. Здесь в полдень уходила в гроты, Покоилась прохлад в тени; А тут амуры и эроты Уединялись с ней одни; Тут был Эдем ее прелестный Наполнен меж купин цветов, Здесь тек под синий свод небесный В купальню скрытый шум ручьев; Здесь был театр, а тут качели, Тут азиатских домик нег; Тут на Парнасе музы пели, Тут звери жили для утех. Здесь в разны игры забавлялась, А тут прекрасных нимф с полком Под вечер красный собиралась В прогулку с легким посошком; Ходила по лугам, долинам, По мягкой мураве близ вод, По желтым среди роз тропинам; А тут, затея хоровод, Велела нимфам, купидонам Играть, плясать между собой По слышимым приятным тонам Вдали музыки роговой. Они, кружась, резвясь, летали, Шумели, говорили вздор; В зерцале вод себя казали, Всем тешили богинин взор. А тут, оставя хороводы, Верхом скакали на коньках; Иль в лодках, рассекая воды, В жемчужных плавали струях. Киприда тут средь мирт сидела, Смеялась, глядя на детей, На восклицающих смотрела Поднявших крылья лебедей; Иль на станицу сребробоких Ей милых сизых голубков; Или на пестрых, краснооких Ходящих рыб среди прудов; Иль на собачек, ей любимых, Хвосты несущих вверх кольцом, Друг другом с лаяньем гонимых, Мелькающих между леском. А здесь, исполнясь важна вида, На памятник своих побед Она смотрела: на Алкида, Как гидру палицей он бьет; Как прочие ее герои По манию ее очес В ужасные вступали бои И тьмы поделали чудес; Приступом грады тверды брали, Сжигали флоты средь морей, Престолы, царствы покоряли И в плен водили к ней царей. Здесь в внутренни она чертоги По лестнице отлогой шла, Куда гостить ходили боги И где она всегда стрегла Тот пояс, в небе ей истканный, На коем меж харит с ней жил Тот хитрый гений, изваянный, Который счастье ей дарил, Во всех ее делах успехи, Трофеи мира и войны, Здоровье, радости и смехи И легкие приятны сны. В сем тереме, Олимпу равном, Из яшм прозрачных, перлов гнезд, Художеством различным славном, Горели ночью тучи звезд, Красу богини умножали; И так средь сих блаженных мест Ее как солнце представляли. Но здесь ее уж ныне нет, Померк красот волшебных свет, Всё тьмой покрылось, запустело; Всё в прах упало, помертвело; От ужаса вся стынет кровь, — Лишь плачет сирая любовь. 1797