Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  Песок карьерный, речной. Доставка круглосуточно. Карьерный песок с доставкой в мешках ивалом.
 

Николай Степанович Гумилев

 

Император

Император с профилем орлиным, С черною, курчавой бородой, О, каким бы был ты властелином, Если б не был ты самим собой! Любопытно-вдумчивая нежность, Словно тень, на царственных устах, Но какая дикая мятежность Затаилась в сдвинутых бровях! Образы властительные Рима, Цезарь, Юлий, Август и Помпей, Это тень, бледна и еле зрима, Перед тихой тайною твоей. Чёрное безумие Калигулы Конь его, позорящий сенат, Дикие, тревожащие гулы Ничего тебе не говорят. Жадность снов в тебе неутолима: Ты бы мог раскинуть ратный стан, Бросить пламя в храм Иерусалима, Укротить бунтующих парфян. Но к чему победы в час вечерний, Когда тени падают ниц, И когда как золото на черни, Видны ноги стройных танцовщиц? Страстная, как юная тигрица, Нежная, как лебедь сонных вод, В темной спальне ждет императрица, Ждет, дрожа, того, кто не придет. Там, в твоих садах, ночное небо, Звезды разбросались, как в бреду, Там, быть может, ты увидел Феба, Трепетно бродящего в саду. Как и ты стрелою снов пронзенный, С любопытным взором он застыл Там, где дремлет, с Нила привезенный, Темно-изумрудный крокодил. Словно прихотливые камеи — Тихие, пустынные сады, С темных пальм в траву свисают змеи, Зреют небывалые плоды. Меж ветвей раскидистых платана Притаился безобразный пар Стон земли несётся из тумана Стон земли, больной от диких чар. И, великой мукою вселенной На минуту грудь свою омыв, Ты стоишь божественно-надменный, Император, ты тогда счастлив. А потом в твоем зеленом храме Медленно, как следует царю, Ты красиво-звонкими стихами Пробуждаешь юную зарю. Дата: 30 октября 1906 года Другие варианты Вариант 1 Каракалла Император с профилем орлиным, С черною, курчавой бородой, О, каким бы стал ты властелином, Если б не был ты самим собой! Любопытно-вдумчивая нежность, Словно тень, на царственных устах, Но какая дикая мятежность Затаилась в сдвинутых бровях! Образы властительные Рима, Юлий, Цезарь, Август и Помпей, — Это тень, бледна и еле зрима, Перед тихой тайною твоей. Кончен ряд железных сновидений, Тихи гробы сумрачных отцов, И ласкает бюыстрый Тибр ступени Гордо розовеющих дворцов. Жадность снов в тебе неутолима: Ты бы мог раскинуть ратный стан, Бросить пламя в храм Иерусалима, Укротить бунтующих парфян. Но к чему победы в час вечерний, Если тени упадают ниц, Если, словно золото на черни, Видны ноги стройных танцовщиц? Страстная, как юная тигрица, Нежная, как лебедь сонных вод, В темной спальне ждет императрица, Ждет, дрожа, того, кто не придет. Там, в твоих садах, ночное небо, Звезды разбросались, как в бреду, Там, быть может, ты увидел Феба, Трепетно бродящего в саду. Как и ты, стрелою снов пронзенный, С любопытным взором он застыл Там, где дремлет, с Нила привезенный, Темно-изумрудный крокодил. Словно прихотливые камеи — Тихие, пустынные сады, С темных пальм в траву свисают змеи, Зреют небывалые плоды. Беспокоен смутный сон растений, Плавают туманы, точно сны, В них ночные бабочки, как тени, С крыльями жемчужной белизны. Тайное свершается в природе: Молода, светла и влюблена, Легкой поступью к тебе нисходит, В облако закутавшись, луна. Да, от лунных песен ночью летней Неземная в этом мире тишь, Но еще страшнее и запретней Ты в ответ слова ей говоришь. А потом в твоем зеленом храме Медленно, как следует царю, Ты красиво-звонкими стихами Пробуждаешь юную зарю. Дата: 1918 год Вариант 2 Император Император с профилем орлиным, С черною, курчавой бородой, О, каким бы был ты властелином, Если б не был ты самим собой! Любопытно-вдумчивая нежность, Словно тень, на царственных устах, Но какая дикая мятежность Затаилась в сдвинутых бровях! Образы властительные Рима, Цезарь, Юлий-Август и Помпей, Это тень, бледна и еле зрима, Перед тихой тайною твоей. Чёрное безумие Калигулы Конь его, позорящий сенат, Дикие, тревожащие гулы Ничего тебе не говорят. Жадность снов в тебе неутолима: Ты бы мог раскинуть ратный стан, Бросить пламя в храм Иерусалима, Укротить бунтующих парфян. Но к чему победы в час вечерний, Когда тени падают ниц, И когда как золото на черни, Видны ноги стройных танцовщиц? Страстная, как юная тигрица, Нежная, как лебедь синих вод, В темной спальне ждет императрица, Ждет, дрожа, того, кто не придет. Там, в садах, — торжественное небо, Звезды разбросались, как в бреду, Там, быть может, ты увидел Феба, Трепетно бродящего в саду. Как и ты стрелою снов пронзенный, С любопытным взором он застыл Там, где дремлет, с Нила привезенный, Темно-изумрудный крокодил. Словно прихотливые камеи — Тихие, пустынные сады, С темных пальм в траву свисают змеи, Зреют небывалые плоды. Меж ветвей раскидистых платана Притаился безобразный пар Стон земли несётся из тумана Стон земли, больной от диких чар. И, великой мукою вселенной На мнгновенье грудь свою омыв, Ты стоишь божественно-надменный, Император, ты тогда счастлив. А потом, в своем зеленом храме, Медленно, как следует царю, Ты красиво-мерными стихами Вызываешь новую зарю. Дата: 30 октября 1906 года Вариант 3 Император с профилем орлиным... Император с профилем орлиным, С черною, курчавой бородой, О, каким бы стал ты властелином, Если б не был ты самим собой! Любопытно-вдумчивая нежность, Словно тень, на царственных устах, Но какая дикая мятежность Затаилась в сдвинутых бровях! Образы властительные Рима, Юлий, Цезарь, Август и Помпей, — Это тень, бледна и еле зрима, Перед тихой тайною твоей. Кончен ряд железных сновидений, Тихи гробы сумрачных отцов, И ласкает бюыстрый Тибр ступени Гордо розовеющих дворцов. Жадность снов в тебе неутолима: Ты бы мог раскинуть ратный стан, Бросить пламя в храм Иерусалима, Укротить бунтующих парфян. Но к чему победы в час вечерний, Если тени упадают ниц, Если, словно золото на черни, Видны ноги стройных танцовщиц? Страстная, как юная тигрица, Нежная, как лебедь сонных вод, В темной спальне ждет императрица, Ждет, дрожа, того, кто не придет. Там, в твоих садах, ночное небо, Звезды разбросались, как в бреду, Там, быть может, ты увидел Феба, Трепетно бродящего в саду. Как и ты, стрелою снов пронзенный, С любопытным взором он застыл Там, где дремлет, с Нила привезенный, Темно-изумрудный крокодил. Словно прихотливые камеи — Тихие, пустынные сады, С темных пальм в траву свисают змеи, Зреют небывалые плоды. Беспокоен смутный сон растений, Плавают туманы, точно сны, В них ночные бабочки, как тени, С крыльями жемчужной белизны. И под этим замолчавшим небом Ты с великой тайною — одно, Угрожаешь Фебу, спроришь с Фебом, Но о чём — поведать не дано. Он, как ты, изящен и утончен, Но твой взор сверкает горячей, Миг бежит, и дивный спор окончен: Феб отрёкся от своих лучей. И тогда в твоём зелёном храме, Медленно, как следует царю, Ты красиво-мерными стихами Вызываешь новую зарю. Дата: 30 октября 1906 года