Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  Тенториум Апи спира
 

Василий Андреевич Жуковский

Стихи и баллады

 

Тленность

Разговор на дороге, ведущей в Базель, в виду развалин замка Ретлера, вечером. Внук Послушай, дедушка, мне каждый раз, Когда взгляну на этот замок Ретлер, Приходит в мысль: что, если то ж случится И с нашей хижинкой?.. Как страшно там! Ты скажешь: смерть сидит на этих камнях. А домик наш?.. Взгляни: как будто церковь, Светлеет на холме, и окна блещут. Скажи ж, как может быть, чтобы и с ним Случилось то ж, что с этим старым замком? Дедушка Как может быть?.. Ах! друг мой, это будет. Всему черед: за молодостью вслед Тащится старость: все идет к концу И ни на миг не постоит. Ты слышишь: Без умолку шумит вода; ты видишь: На небесах сияют звезды; можно Подумать, что они ни с места... нет! Все движется, приходит и уходит. Дивись, как хочешь, друг, а это так. Ты молод; я был также молод прежде, Теперь уж все иное... старость, старость! И что ж? Куда бы я ни шел — на пашню, В деревню, в Базель — все иду к кладбищу! Я не тужу... и ты, как я, созреешь. Тогда посмотришь, где я?.. Нет меня! Уж вкруг моей могилы бродят козы; А домик, между тем, дряхлей, дряхлей; И дождь его сечет, и зной палит, И тихомолком червь буравит стены, И в кровлю течь, и в щели свищет ветер... А там и ты закрыл глаза; детей Сменили внуки; то чини, другое; А там и нечего чинить... все сгнило! А поглядишь: лет тысяча прошло — Деревня вся в могиле; где стояла Когда-то церковь, там соха гуляет. Внук Ты шутишь: быть не может! Дедушка Будет, будет! Дивись, как хочешь, друг; а это так! Вот Базель наш... сказать, прекрасный город! Домов не счесть — иной огромней церкви; Церквей же боле, чем в иной деревне Домов; все улицы кипят народом; И сколько ж добрых там людей!.. Но что же? Как многих нет, которых я, бывало, Встречал там... где они? Лежат давно За церковью и спят глубоким сном. Но только ль, друг? Ударит час — и Базель Сойдет в могилу; кое-где, как кости, Выглядывать здесь будут из земли: Там башня, там стена, там свод упадший На них же, по местам, береза, куст, И мох седой, и в нем на гнездах цапли... Жаль Базеля! А если люди будут Все так же глупы и тогда, как нынче, То заведутся здесь и привиденья, И черный волк, и огненный медведь, И мало ли... Внук Не громко говори; Дай мост нам перейти; там у дороги, В кустарнике, прошедшею весной Похоронен утопленник. Смотри, Как пятится Гнедко и уши поднял; Глядит туда, как будто что-то видит. Дедушка Молчи, глупец; Гнедко пужлив: там куст Чернеется — оставь в покое мертвых, Нам их не разбудить; а речь теперь О Базеле; и он в свой час умрет. И много, много лет спустя, быть может, Здесь остановится прохожий: взглянет Туда, где нынче город... там все чисто, Лишь солнышко над пустырем играет; И спутнику он скажет: «В старину Стоял там Базель; эта груда камней В то время церковью Петра была... Жаль Базеля». Внук Как может это статься? Дедушка Не верь иль верь, а это не минует. Придет пора — сгорит и свет. Послушай: Вдруг о полуночи выходит сторож — Кто он, не знают — он не здешний; ярче Звезды блестит он и гласит: Проснитесь! Проснитесь, скоро день!.. Вдруг небо рдеет И загорается, и гром сначала Едва стучит; потом сильней, сильней; И вдруг отвсюду загремело; страшно Дрожит земля; колокола гудят И сами свет сзывают на молитву: И вдруг... все молится; и всходит день — Ужасный день: без утра и без солнца; Все небо в молниях, земля в блистанье; И мало ль что еще!.. Все, наконец, Зажглось, горит, горит и прогорает До дна, и некому тушить, и сам о Потухнет... Что ты скажешь? Какова Покажется тогда земля? Внук Как страшно: А что с людьми, когда земля сгорит? Дедушка С людьми?.. Людей давно уж нет: они... Но где они?.. Будь добр; смиренным сердцем Верь богу; береги в душе невинность — И все тут!.. Посмотри: там светят звезды; И что звезда, то ясное селенье; Над ними ж, слышно, есть прекрасный город; Он невидим... но будешь добр, и будешь В одной из звезд, и будет мир с тобою; А если бог посудит, то найдешь Там и своих: отца, и мать, и... деда. А может быть, когда идти случится По Млечному Пути в тот тайный город, — Ты вспомнишь о земле, посмотришь вниз И что ж внизу увидишь? Замок Ретлер. Все в уголь сожжено; а наши горы, Как башни старые, чернеют; вкруг Зола; в реке воды нет, только дно Осталося пустое — мертвый след Давнишнего потока; и все тихо, Как гроб. Тогда товарищу ты скажешь: «Смотри: там в старину земля была; Близ этих гор и я живал в ту пору, И пас коров, и сеял, и пахал; Там деда и отца отнес в могилу; Был сам отцом, и радостного в жизни Мне было много; и господь мне дал Кончину мирную... и здесь мне лучше».