Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Василий Андреевич Жуковский

Стихи и баллады

 

Варвик

Никто не зрел, как ночью бросил в волны Эдвина злой Варвик; И слышали одни брега безмолвны Младенца жалкий крик. От подданных погибшего губитель Владыкой признан был — И в Ирлингфор уже как повелитель Торжественно вступил. Стоял среди цветущия равнины Старинный Ирлингфор, И пышные с высот его картины Повсюду видел взор. Авон, шумя под древними стенами, Их пеной орошал, И низкий брег с лесистыми холмами В струях его дрожал. Там пламенел брегов на тихом склоне Закат сквозь редкий лес; И трепетал во дремлющем Авоне С звездами свод небес. Вдали, вблизи рассыпанные села Дымились по утрам; От резвых стад равнина вся шумела, И вторил лес рогам. Спешил, с пути прохожий совратяся, На Ирлингфор взглянуть, И, красотой картин его пленяся, Он забывал свой путь. Один Варвик был чужд красам природы: Вотще в его глазах Цветут леса, вияся блещут воды, И радость на лугах. И устремить, трепещущий, не смеет Он взора на Авон: Оттоль зефир во слух убийцы веет Эдвинов жалкий стон. И в тишине безмолвной полуночи Все тот же слышен крик, И чудятся блистающие очи И бледный, страшный лик. Вотще Варвик с родных брегов уходит — Приюта в мире нет: Страшилищем ужасным совесть бродит Везде за ним вослед. И он пришел опять в свою обитель: А сладостный покой, И бедности веселый посетитель, В дому его чужой. Часы стоят, окованы тоскою; А месяцы бегут... Бегут — и день убийства за собою Невидимо несут. Он наступил; со страхом провожает Варвик ночную тень: Дрожи! (ему глас совести вещает) Эдвинов смертный день! Ужасный день: от молний небо блещет; Отвсюду вихрей стон; Дождь ливмя льет; волнами, с воем плещет Разлившийся Авон. Вотще Варвик, среди веселий шума, Цеди́т в бокал вино: С ним за столом садится рядом Дума, — Питье отравлено́. Тоскующий, и грозный призрак бродит В толпе его гостей; Везде пред ним: с лица его не сводит Пронзительных очей. И день угас, Варвик спешит на ложе... Но и в тиши ночной, И на одре уединенном то же; Там сон, а не покой. И мнит он зреть пришельца из могилы, Тень брата пред собой; В чертах болезнь, лик бледный, взор унылый И голос гробовой. Таков он был, когда встречал кончину; И тот же слышен глас, Каким молил он быть отцом Эдвину Варвика в смертный час: «Варвик, Варвик, свершил ли данно слово? Исполнен ли обет? Варвик, Варвик, возмездие готово; Готов ли твой ответ?» Воспрянул он — глас смолкнул — разъяренно Один во мгле ночной Ревел Авон, — но для души смятенной Был сладок бури вой. Но вдруг — и въявь средь шума и волненья Раздался смутный крик: «Спеши, Варвик, спастись от потопленья; Беги, беги, Варвик!» И к берегу он мчится — под стеною Уже Авон кипит; Глухая ночь; одето небо мглою; И месяц в тучах скрыт. И молит он с подъятыми руками: «Спаси, спаси, творец!» И вдруг — мелькнул челнок между волнами; И в челноке пловец. Варвик зовет, Варвик манит рукою — Не внемля шума волн, Пловец сидит спокойно над кормою И правит к брегу челн. И с трепетом Варвик в челнок садится — Стрелой помчался он... Молчит пловец... молчит Варвик... вот, мнится, Им слышен тяжкий стон. На спутника уставил кормщик очи: «Не слышался ли крик?» — «Нет; просвистал в твой парус ветер ночи, — Смутясь, сказал Варвик. — Правь, кормщик, правь, не скоро челн домчится, Гроза со всех сторон». Умолкнули... плывут... вот снова, мнится, Им слышен тяжкий стон. «Младенца крик! Он борется с волною; На помощь он зовет!» — «Правь, кормщик, правь, река покрыта мглою, Кто там его найдет?» «Варвик, Варвик, час смертный зреть ужасна; Ужасно умирать; Варвик, Варвик, младенцу ли напрасно Тебя на помощь звать»? Во мгле ночной он бьется меж водами; Облит он хладом волн; Еще его не видим мы очами; Но он... наш видит челн!» И снова крик слабеющий, дрожащий, И близко челнока... Вдруг в высоте рог месяца блестящий Прорезал облака; И с яркими слиялася лучами, Как дым прозрачный, мгла, Зрят на скале дитя между волнами; И тонет уж скала. Пловец гребет; челнок летит стрелою; В смятении Варвик; И озарен младенца лик луною; И страшно бледен лик. Варвик дрожит — и руку, страха полный, К младенцу протянул — И со скалы спрыгнул младенец в волны К его руке прильнул. И вмиг... дитя, челнок, пловец незримы; В руках его мертвец: Эдвинов труп, холодный, недвижимый, Тяжелый, как свинец. Утихло все — и небеса и волны: Исчез в водах Варвик; Лишь слышали одни брега безмолвны Убийцы страшный крик.