Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Михаил Юрьевич Лермонтов

 

Последнее новоселье

Меж тем как Франция, среди рукоплесканий И кликов радостных, встречает хладный прах Погибшего давно среди немых страданий В изгнаньи мрачном и цепях; Меж тем как мир услужливой хвалою Венчает позднего раскаянья порыв И вздорная толпа, довольная собою, Гордится, прошлое забыв, - Негодованию и чувству дав свободу, Поняв тщеславие сих праздничных забот, Мне хочется сказать великому народу: Ты жалкий и пустой народ! Ты жалок потому, что Вера, Слава, Гений, Всё, всё великое, священное земли, С насмешкой глупою ребяческих сомнений Тобой растоптано в пыли. Из Славы сделал ты игрушку лицемерья, Из вольности - орудье палача, И все заветные, отцовские поверья Ты им рубил, рубил с плеча; Ты погибал! - и Он явился, с строгим взором, Отмеченный божественным перстом, И признан за вождя всеобщим приговором, И ваша жизнь слилася в Нём; И вы окрепли вновь в тени его державы, И мир трепещущий в безмолвии взирал На ризу чудную могущества и славы. Которой вас Он одевал. Один - Он был везде, холодный, неизменный, Отец седых дружин, любимый сын молвы, В степях Египетских, у стен покорной Вены, В снегах пылающей Москвы! А вы, что делали, скажите, в это время? Когда в полях чужих Он гордо погибал, Вы потрясали власть избранную как бремя? Точили в темноте кинжал? Среди последних битв, отчаянных усилий, В испуге не поняв позора своего, Как женщина Ему вы изменили И как рабы вы предали Его. Лишенный прав и места гражданина, Разбитый свой венец Он снял и бросил сам, И вам оставил Он в залог родного сына - Вы сына выдали врагам! Тогда, отяготив позорными цепями, Героя увезли от плачущих дружин, И на чужой Скале, за синими морями, Забытый, Он угас один - Один, - замучен мщением бесплодным, Безмолвною и гордою тоской - И как простой солдат в плаще своем походном Зарыт наемною рукой. *** Но годы протекли, и ветреное племя Кричит: "Подайте нам священный этот прах! "Он наш! Его теперь, великой жатвы семя, "Зароем мы в спасенных Им стенах!" - И возвратился Он на родину; - безумно, Как прежде, вкруг Него теснятся и бегут, И в пышный гроб, среди Столицы шумной, Остатки тленные кладут. Желанье позднее увенчано успехом! И краткий свой восторг сменив уже другим, Гуляя топчет их с самодовольным смехом Толпа, дрожавшая пред Ним. *** И грустно мне, когда подумаю, что ныне Нарушена святая тишина Вокруг Того, Кто ждал в своей пустыне Так жадно, столько лет спокойствия и сна! И если Дух Вождя примчится на свиданье С гробницей новою, где прах Его лежит, Какое в Нём негодованье При этом виде закипит! Как будет Он жалеть, печалию томимый, О знойном острове, под небом дальних стран, Где сторожил Его, как Он непобедимый, Как Он великий, Океан!