Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Владимир Маяковский


 

Рабочим курска...

...добывшим первую руду,временный памятник работы Владимира Маяковского Было: социализм - восторженное слово! С флагом, с песней становились слева, и сама на головы спускалась слава. 10 Сквозь огонь прошли, сквозь пушечные дула. Вместо гор восторга - горе дола. Стало: коммунизм - обычнейшее дело. Нынче словом не пофанфароните - 20 шею крючь да спину гни. На вершочном незаметном фронте завоевываются дни. Я о тех, кто не слыхал про греков в драках, кто 30 не читал про Муциев Сцев_о_л, кто не знает, чем замечательны Гракхи, - кто просто работает - грядущего вол. Было. Мы митинговали. Словопадов струи, пузыри идеи - мир сразить во сколько. 40 А на деле - обломались ручки у кастрюли, бреемся стеклом-осколком. А на деле - у подметок дырки, - без гвоздя слюной кле_и_ть - впустую! 60 Дырку не пос_а_дите в Бутырки, а однако дырки протестуют. "Кто был ничем, тот станет всем!" Станет. А на деле - как феллахи - неизвестно чем 60 распахиваем земь. Шторы пиджаками н_а_ плечи надели. Жабой сжало грудь блокады иго. Изнутри разрух стоградусовый жар. Машиньё 70 сдыхало, рычажком подрыгав. В склепах-фабриках железо жрала ржа. Непроезженные выли степи, и Урал орал непроходимолесый. 80 Без железа коммунизм не стерпим. Где железо? Рельсы где? Давайте рельсы! Дым не выдоит трубищ фабричных вымя. Отповедь 90 гудковая крута: "Зря чего ворочать маховыми? Где железо, отвечайте! Где руда?" Электризовало массы волю. 100 Массы мозг изобретательством мотало. Тело масс слоняло по горе, по полю голодом и жаждою металла. Крик, вгоняющий 110 в дрожание и в ёжь, уши земляные резал: "Даешь железо!" Возникал и глох призыв повторный - только шепот 120 шел профессоров-служак: де под Курском стрелки лезут в стороны, как Чужак. Мне фабрика слов в управленье дана. Я 180 не геолог, но я утверждаю, что до нас было под Курском г_о_ло. Обыкновеннейшие почва и подпочва. Шар земной, а в нем - 140 вода и всяческий пустяк. Только лавы изредка сверлили ночь его. Времена спустя на восстанье наше, на желанье, на призыв двинулись 150 земли низы. От времен, когда лавины рыже разжиж_е_ли - затухавших газов перегар, - от времен, когда вода входила еле в первые 160 базальтовые берега, - от времен, когда прабабки носорожьи, ящерьи прапрадеды и крокодильи, ни на что воображаемое не похожие, льдами-броненосцами катили, - от времен, которые 170 слоили папоротник, углем каменным застыв, о которых рапорта не дал и первый таборник, - залегли железные пласты. 180 Будущих времен машинный гул в каменном мешке лежит - и ни гу-гу. Даешь! До мешков, до запрятанных в сонные, до сердца 190 земного лозунг долез. Даешь! Грозою боль потрясенные, трещат казематы над жилой желез. Свернув гор_ы_ навалившийся груз, ступни пустынь, 200 наступивших на жилы, железо бежало в извилины русл, железо текло в океанские илы. Бороло каких-то течений сливания, какие-то горы брало в разбеге, 210 под Крымом ползло, разогнав с Пенсильвании, на Мурман взбиралось, сорвавшись с Норвегии. Бежало от немцев, боялось французов, глаза косивших 220 на лакомый кус, пока доплелось, задыхаясь от груза, запряталось в сердце России под Курск. Голоса подземные выкачивала ветра помпа. Слушай, человек, 230 рулетка, компас: не для мопсов-гаубиц - для мира разыщи, узнай, найди и вырой! Отойди еще на пяди малые, - 240 отойди и голову нагни. Глаз искателей тянуло аномалией, стрелки компасов крутил магнит. Есть. Вы, оравшие: "В лоск залускали, рассор_и_л 250 Россию подсолнух!" - посмотрите в работе мускулы полуголых, голодных, сонных. В пустырях ветров и снега бред, под ногою 260 грязь и лужи вместе, непроходимые, как Альфред из "Известий". Прославлял романтик Дон-Кихота, - с ветром воевал и с д_у_хами иными. Просто 270 мельников хвалить кому охота - с настоящей борются, не с ветряными. Слушайте, пролетарские дочки: пришедший в землю врыться, в чертежах размечавший точки, 280 он - сегодняшний рыцарь! Он так же мечтает, он так же любит. Руда залегла, томясь. Красавцем в кудрявом дымном клубе - за ней 290 сквозь камень масс! Стальной бурав о землю ломался. Сиди, оттачивай, правь - и снова земли атакуется масса, и снова иззубрен бурав. 300 И снова - ухнем! И снова - ура! - в расселинах каменных масс. Стальной сменял алмазный бурав, и снова ломался алмаз. 310 и когда казалось - правь надеждам тризну, из-под Курска прямо в нас настоящею земной любовью брызнул будущего приоткрытый глаз. Пусть 320 разводят скептики унынье сычье: нынче, мол, не взять и далеко лежит. Если б коммунизму жить осталось только нынче, 330 мы вообще бы перестали жить. Будет. Лучше всяких "Лефов" насмерть ранив русского ленивый вкус, музыкой в мильон подъемных кранов цокает, 340 защелкивает Курск. И не тщась взлететь на буровые вышки, в иллюстрацию зо_о_логовых слов, приготовишкам соловьишки демонстрируют 350 свое унылейшее ремесло. Где бульвар вздыхал весною томной, не таких любовей лития, - огнегубые вздыхают топкой домны, рассыпаясь 360 звездами литья. Речка, где и уткам было узко, где и по колено не было ногам бы, шла плотвою флотов речка Т_у_скарь: курс на Курск - 370 и эСэСэСэРский Гамбург. Всякого Нью-Йорка ньюйоркистей, раздинамливая электрический раскат, маяки просверливающей зоркости в девяти морях слепят глаза эскадр. И при каждой топке, 380 каждом кране, наступивши молниям на хвост, выверенные куряне направляли весь с цепей сорвавшийся ха_о_с. Четкие, как выстрел, у машин эльвисты. 390 В небесах, где месяц, раб писателин, искры труб черпал совком, с башенных волчков - куда тут Татлин! - отдавал сиренами приказ 400 завком. "Слушай! д 2! 3 и! Пятый ряд тяжелой индустрии! 7 ф! Доки лодок и шестая верфь!" Заревет сирена и замрет тонка, 410 и опять засвистывает электричество и пар. "Слушай! 19-й ангар!" Раззевают слуховые окна крыши-норы. Сразу в сто 420 товарно-пассажирских линий отправляются с иголочки планёры, рассияв по солнцу алюминий. Раззевают главный вход заводы. 430 Лентами авто и паровозы - в главный. С верфей с верстовых соскальзывают в воды корабли надводных и подводных плаваний. И уже 440 по тундрам, обгоняя ветер резкий, параллельными путями на пари два локомотива - скорый и курьерский - в свитрах, в кепках запускают лопари. 450 В деревнях, с аэропланов озирая тыщеполье, стадом в 1000 - не много и не мало - пастушонок лет семи, не более, управляет 460 световым сигналом. Что перо? - гусиные обноски! - только зря бумагу рвут, - сто статей напишет обо мне Сосновский, каждый день 470 меняя "Ундервуд". Я считаю, обходя бульварные аллеи, скольких наследили юбилеи? Пушкин, Достоевский, 480 Гоголь, Алексей Толстой в бороде у Льва. Не завидую - у нас бульваров много, каждому найдется бульвар. Может, 490 будет Лазарев у липы в лепете. Обозначат в бронзе чином чин. Ну, а остальные? Как их сл_е_пите? Тысяч тридцать курских 500 женщин и мужчин. Вам не скрестишь ручки, не напялишь тогу, не поставишь нянькам на затор... Ну и слава богу! Но зато - на б_о_роды дымов, на тело гулов 510 не покусится никакой Меркулов. Трем Андреевым, всему академическому скопу, копошащемуся у писателей в усах, никогда не вылепить ваш красный корпус, заводские корпуса. 520 Вас не будут звать: "Железо бросьте, выверните на спину глаза, возвращайтесь вспять к слоновой кости, к мамонту, 530 к Островскому назад". В ваш столетний юбилей не прольют Сакулины речей елей. Ты работал, ты уснул и спи - 540 только город ты, а не Шекспир. Собинов, перезвените званьем Южина. Лезьте корпусом из монографий и садов. Курскам ваших мраморов не нужно. 650 Но зато - на бегущий памятник курьерский рукотворный не присядут гадить в_о_роны. Вас у опер и у оперетт в антракте, 660 в юбилее не расхвалит языкастый лектор. Речь об вас разгромыхает трактор - самый убедительный электролектор. Гиз не тиснет монографии о вас. 570 Но зато - растает дыма клуб, и опять фамилий ваших вязь вписывают миллионы труб. Двери в славу - двери узкие, но как бы ни были они узк_и_, навсегда войдете 580 вы, кто в Курске добывал железные куски. [1923]