Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Николай Алексеевич Некрасов

 

Из водевиля "Петербургский ростовщик"

1 РОСТОВЩИК Было года мне четыре, Как отец сказал: "Вздор, дитя мое, всё в мире! Дело - капитал!" И совет его премудрый Не остался так: У родителя наутро Я украл пятак. Страсть навек к монете звонкой Тотчас получив, Стал у всех я собачонкой, Кто богат и чив. Руки, ноги без зазренья Всем лизал, как льстец, И семи лет от рожденья Был уж я подлец! (То есть так только в народе Говорится, а зато Уж зарыто в огороде Было кое-что.) Говорят, есть страсти, чувства - Незнаком, не лгу! Жизнь, по-моему, - искусство Наживать деньгу. Знать, во мне раненько скупость Охладила кровь: Рано понял я, что глупость - Слава, честь, любовь, Что весь свет похож на лужу, Что друзья - обман, И затем лишь лезут в душу, Чтоб залезть в карман, Что от чести от злодейки Плохи барыши, Что подлец, кто без копейки, А не тот, кто без души. И я свыкся понемногу С ролею скупца И, ложась, молился богу, Чтоб прибрал отца... Добрый, нежный был родитель, Но в урочный час Скрылся в горнюю обитель, Навсегда угас! Я не вынес тяжкой раны,- Я на труп упал И, обшарив все карманы, Горько зарыдал... Продал всё, что было можно Хоть за грош продать, И деньжонки осторожно Начал в рост пускать... Чтоб нажиться - лез из кожи, Лук да редьку ел, Ни спины, ни рук, ни рожи, Верьте, не жалел! Всех завел, провел и вывел, С кем сойтись пришлось, И, пока не оплешивел, Брал процент с волос: Вырастать им как угодно Волю я давал И в цирюльню ежегодно Косу продавал. И теперь зато, под старость, Есть немножко тут. (хлопает по карману.) Пусть приходят люди в ярость, Говорят: он плут! Шутки!.. нет, побольше стою! Я ведь знаю свет: Лишь тряхни-ка я казною Да задай обед, Все в объятья тотчас к плуту, Все в родню, в друзья - Я честнейший в ту ж минуту... Что, не так ли... а??? (1844) 2 Наша книжная торговля Так уж исстари идет: Простачков невинных ловля - Первый авторов доход! В кабинете примут знатно И сигарочку дадут, И почтеннейшим печатно, И умнейшим назовут; С аккуратностью большою Рассчитают барыши, А издашь - махни рукою И в подвалы положи! Разорили - и отстали - Всякий с ним уже не тот! Только деньги размотали - Глядь, господь другого шлет! С ним опять развязка та же... Я и сам богат бывал, Жил когда-то в бельэтаже, Всех морочил, надувал; Драл с живых и с мертвых шкуру, Не боялся никого, А попал в литературу - И надули самого. Здесь хватило б и для внуков, Да сто книжек издал в год, И теперь карман мой звуков Никаких не издает! (1844) 3 Я люблю простор и барство И живу, как жили встарь! Я - обширнейшего царства Полновластный государь. Широки мои владенья - У меня с давнишних пор Десять тысяч душ именья И осьмнадцать тысяч свор! Дом величественной формы Прочно выстроен для псов,- Я скупаю им для корма Старых кляч со всех концов. Лучшим псам и стол особый, А отличных так люблю, Что рядком с своей особой И с женой своей кормлю! Стоит ночью встрепенуться, Затрубить - на голос мой Тотчас всадники проснутся, Псы начнут веселый вой. Вмиг усеяна дорога, Счета нет собачьих свор; Затрубим - и звуки рога Потрясают дол и бор. Дорога моя забава, Да зато и веселит. Об моей охоте слава По губернии гремит! Да зато как гаркнут "слушай!" Доезжачие в бору, И зальются вдруг тявкуши, Словно птицы поутру, Как кубарь, матерый заяц Чистым лугом подерет И ушами, как китаец, Хлопать в ужасе начнет,- Тут последняя копейка Мне не стоит пустяка, Только б Сокол или Змейка Подхватили русака! Я живу в отъезжем поле, Днем травлю, а ночь кучу, И во всей вселенной боле Ничего знать не хочу! Я люблю простор и барство И живу, как жили встарь. Я - обширнейшего царства Полновластный государь. (1844) 4 Пощечина людей позорит - Так думал в старину народ, А в наши дни - никто не спорит - Бывает и наоборот. Был у меня бедняк знакомый С почтенным выпуклым лицом, Питался редькой и соломой И слыл в народе подлецом, Да вдруг столкнулся с богачом: Затеял ссору с ним пустую, Пощечину изволил съесть, Сто тысяч взял на мировую И вдруг попал в почет и в честь. Все - кто и ведал и не ведал - К нему с почтением тотчас, И даже там вчера обедал Кой-кто, мне кажется, из вас. И что ж? Ведь было б безрассудно Сердиться, мщенье замышлять, Боль усмирить в щеке нетрудно, Сто тысяч мудрено достать... А с ними проживешь так чудно И беззаботно целый век... Не сто - пожалуйте пять тысяч,- Я сам, как честный человек, Себя сейчас позволю высечь! (1844)