Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Николай Алексеевич Некрасов

 

Ночлеги

1. НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ Вступили кони под навес, Гремя бесчеловечно. Усталый, я с телеги слез, Ночлегу рад сердечно. Спрыгнули псы; задорный лай Наполнил всю деревню; Впустил нас дворник Николай В убогую харчевню. Усердно кушая леща, Сидел уж там прохожий В пальто с господского плеча. "Спознились, сударь, тоже?"- Он, низко кланяясь, сказал. "Да, нынче дни коротки.- Уселся я, а он стоял.- Садитесь! выпьем водки!" Прохожий выпил рюмки две И разболтался сразу: "Иду домой... а жил в Москве... До царского указу Был крепостной: отец и дед Помещикам служили. Мне было двадцать восемь лет, Как волю объявили, Наш барин стал куда как лих, Сердился, придирался. А перед самым сроком стих, С рабами попрощался, Сказал нам: "Вольны вы теперь,- И очи помутились,- Идите с богом!" Верь, не верь, Мы тоже прослезились И потянулись кто куда... Пришел я в городишко, А там уж целая орда Таких же - нет местишка! Решился я идти в Москву, В конторе записался, И вышло место к Покрову. Не барин - клад попался! Сначала, правда, злился он. Чем больше угождаю, Тем он грубей: прогонит вон... За что?.. Не понимаю! Да с ним - как я смекнул поздней - Знать надо было штучку: Сплошал - сознайся поскорей, Не лги, не чмокай в ручку! Не то рассердишь: "Ермолай! Опомнись! как не стыдно! Привычки рабства покидай! Мне за тебя обидно! Ты человек! ты гражданин! Знай: сила не в богатстве, Не в том - велик ли, мал ли чин, А в равенстве и братстве! Я раболепства не терплю, Не льсти, не унижайся! Случиться может: сам вспылю - И мне не поддавайся!.." Работы мало, да и той Сам половину правил, Я захворал - всю ночь со мной Сидел - пиявки ставил; За каждый шаг благодарил. С любовью, не со страхом Три года я ему служил - И вдруг пошло всё прахом! Однажды он сердитый стал, Порезался, как брился, Всё не по нем! весь день ворчал И вдруг совсем озлился. Кастит!.. "Потише, господин!"- Сказал я, вспыхнув тоже. "Как! что?.. Зазнался, хамов сын!"- И хлоп меня по роже! По старой памяти я прочь, А он за мной - бедовый!.. "Так вот,- продумал я всю ночь,- Каков он - барин новый! Такие речи поведет, Что слушать любо-мило, А кончит тем же, что прибьет! Нет, прежде проще было!" Обидно! Я его считал Не барином, а братом... Настало утро - не позвал. Свернувшись под халатом, Стонал как раненый весь день, Не выпил чашки чаю... А ночью барин словно тень Прокрался к Ермолаю. Вперед уставился лицом: "Ударь меня скорее! Мне легче будет!.." (Мертвецом Глядел он, был белее Своей рубахи.) "Мы равны, Да я сплошал... я знаю... Как быть? сквитаться мы должны... Ударь!.. Я позволяю. Не так ли, друг? Скорее хлоп И снова правы, святы..." - "Не так! Вы барин - я холоп, Я беден, вы богаты! (Сказал я.) Должен я служить, Пока стает терпенья, И я служить готов... а бить Не буду... с позволенья!.." Он всё свое, а я свое, Спор долго продолжался, Смекнул я: тут мне не житье! И с барином расстался. Иду покамест в Арзамас, Там у меня невеста... Нельзя ли будет через вас Достать другое место?.." (1874) 2. НА ПОГОРЕЛОМ МЕСТЕ Славу богу, хоть ночь-то светла! Увлекаться так глупо и стыдно. Мы устали, промокли дотла, А кругом деревеньки не видно. Наконец увидал я бугор, Там угрюмые сосны стояли, И под ними дымился костер, Мы с Трофимом туда побежали. "Горевали, а вот и ночлег!" - "Табор, что ли, цыганский там?" - "Нету! Не видать ни коней, ни телег, Не заметно и красного цвету. У цыганок, куда ни взгляни, Красный цвет - это первое дело!" - "Косари?" - "Кабы были они, Хоть одна бы тут женщина пела". - "Пастухи ли огонь развели?.." Через пни погорелого бора К неширокой реке мы пришли И разгадку увидели скоро: Погорельцы разбили тут стан. К нам навстречу ребята бежали: "Не видали вы наших крестьян? Побираться пошли - да пропали!" - "Не видали!.." Весь табор притих... Звучно щиплет траву лошаденка, Бабы нянчат младенцев грудных, Утешают ребят старушонка: "Воля божья! усните скорей! Эту ночь потерпите вы только! Завтра вам накуплю калачей. Вот и деньги... Глядите-ка сколько!" - "Где ты, бабушка, денег взяла?" - "У оконца, на месячном свете, В ночи зимние пряжу пряла..." Побренчали казной ее дети... Старый дед, словно царь Соломон, Роздал им кой-какую одежу. Патриархом библейских времен Он глядел, завернувшись в рогожу; Величавая строгость в чертах, Череп голый, нависшие брови, На груди и на голых ногах След недавних обжогов и крови. Мой вожатый к нему подлетел: "Здравствуй, дедко!" - "Живите здоровы!" - "Погорели? а хлеб уцелел? Уцелели лошадки, коровы?.." - "Хлебу было сгореть мудрено,- Отвечал патриарх неохотно,- Мы его не имели давно. Спите, детки, окутавшись плотно! А к костру не ложитесь: огонь Подползет - опалит волосенки. Уцелел - из двенадцати - конь, Из семнадцати - три коровенки". - "Нет и ваших дремучих лесов? Век росли, а в неделю пропали!" - "Соблазняли они мужиков, Шутка! сколько у барина крали!" Молча взял он ружье у меня, Осмотрел, осторожно поставил. Я сказал: "Беспощадней огня Нет врага - ничего не оставил!" - "Не скажи. Рассудила судьба, Что нельзя же без древа-то в мире, И оставила нам на гроба Эти сосны..." (Их было четыре...) 3. У ТРОФИМА Звезды осени мерцают Тускло, месяц без лучей, Кони бережно ступают, Реки налило дождей. Поскорей бы к самовару! Нетерпением томим, Жадно я курю сигару И молчу. Молчит Трофим, Он сказал мне: "Месяц в небе Словно сайка на столе"- Значит: думает о хлебе, Я мечтаю о тепле. Едем... едем... Тучи вьются И бегут... Конца им нет! Если разом все прольются - Поминай, как звали свет! Вот и наша деревенька! Встрепенулся спутник мой: "Есть тут валенки, надень-ка!" - "Чаю! рому!.. Всё долой!.." Вот погашена лучина, Ночь, но оба мы не спим. У меня своя причина, Но чего не спит Трофим? "Что ты охаешь, Степаныч?" - "Страшно, барин! мочи нет. Вспомнил то, чего бы на ночь Вспоминать совсем не след! И откуда черт приводит Эти мысли? Бороню, Управляющий подходит, Низко голову клоню, Поглядеть в глаза не смею, Да и он-то не глядит - Знай накладывает в шею. Шея, веришь ли? трещит! Только стану забываться, Голос барина: "Трофим! Недоимку!" Кувыркаться Начинаю перед ним..." - "Страшно, видно, воротиться К недалекой старине?" - "Так ли страшно, что мутится Вся утробушка во мне! И теперь уйдешь весь в пятки, Как посредник налетит, Да с Трофима взятки гладки: Пошумит - и укатит! И теперь в квашне солома Перемешана с мукой, Да зато покойно дома, А бывало - волком вой! Дети были малолетки, Я дрожал и за детей, Как цыплят из-под наседки Вырвет - пикнуть не посмей! Как томили! Как пороли! Сыну сказывать начну - Сын не верит. А давно ли?.. Дочку барином пугну - Девка прыснет, захохочет: "Шутишь, батька!" - "Погоди! Если только бог захочет, То ли будет впереди!"" - "Есть у вас в округе школы?" - "Есть".- "Учите-ка детей! Не беда, что люди голы, Лишь бы были поумней. Перестанет есть солому, Трусу праздновать народ... И твой внук отцу родному Не поверит в свой черед". (18 июля 1874)