Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  автоматизация транспортной логистики скачать программы
 

Булат Oкуджава

Стихи и песни

 

Стихи без названия

1 Вся земля, вся планета -- сплошное "туда". Как струна, дорога звонка и туга. Все, куда бы ни ехали, только -- туда, и никто не сюда. Все -- туда и туда. Остаюсь я один. Вот так. Остаюсь. Но смеюсь (я признаться боюсь, что боюсь). Сам себя осуждаю, корю. И курю. Вдруг какая-то женщина (сердце горит)... -- Вы куда?! -- удивленно я ей говорю. -- Я сюда... -- так влюбленно она говорит. "Сумасшедшая! -- думаю.-- Вот ерунда... Как же можно "сюда", когда нужно -- "туда"?!" 2 Строгая женщина в строгих очках мне рассказывает о сверчках, о том, как они свои скрипки на протянутых носят руках, о том, как они понемногу, едва за лесами забрезжит зима, берут свои скрипки с собою в дорогу и являются в наши дома. Мы берем их пальто, приглашаем к столу и признательные расточаем улыбки, но они очень скромно садятся в углу, извлекают свои допотопные скрипки, расправляют помятые сюртучки, поднимают над головами смычки, распрямляют свои вдохновенные усики... Что за дом, если в нем не пригреты сверчки и не слышно их музыки!.. Строгая женщина щурится из-под очков, по столу громоздит угощенье... Вот и я приглашаю заезжих сверчков за приличное вознагражденье. Я помятые им вручаю рубли, их рассаживаю по чину и званию, и играют они вечный вальс по названию: "Может быть, наконец, повезет мне в любви..." 3 Я люблю эту женщину. Очень люблю. Керамический конь увезет нас постранствовать, будет нас на ухабах трясти и подбрасывать... Я в Тарусе ей кружев старинных куплю. Между прочим, Таруса стоит над Окой. Там торгуют в базарные дни земляникою, не клубникою, а земляникою, дикою... Вы, конечно, еще не встречали такой. Эту женщину я от тревог излечу и себя отучу от сомнений и слабости, и совсем не за радости и не за сладости я награду потом от нее получу. Между прочим, земля околдует меня и ее и окружит людьми и деревьями, и, наверно, уже за десятой деревнею с этой женщиной мы потеряем коня. Ах, как сладок и холоден был этот конь! Позабудь про него. И, как зернышко -- в борозду, ты подкинь-ка, смеясь, августовского хворосту своей белою пригоршней в красный огонь. Что ж касается славы, любви и наград... Где-то ходит, наверное, конь керамический со своею улыбочкою иронической... А в костре настоящие сосны горят! 4 Вокзал прощанье нам прокличет, и свет зеленый расцветет, и так легко до неприличья шлагбаум руки разведет. Не буду я кричать и клясться, в лицо заглядывать судьбе... Но дни и версты будут красться вдоль окон поезда к тебе. И лес, и горизонт далекий, и жизнь, как паровозный дым, все -- лишь к тебе, как те дороги, которые когда-то в Рим. 1962