Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Борис Пастернак

 

Матрос в Москве

Я увидал его, лишь только С прудов зиме Мигнул каток шестом флагштока И сник во тьме. Был чист каток, и шест был шаток, И у перил, У растаращенных рогаток, Он закурил. Был юн матрос, а ветер юрок: Напал и сгреб, И вырвал, и задул окурок, И ткнул в сугроб. Как ночь, сукно на нем сидело, Как вольный дух Шатавшихся, как он, без дела Ноябрьских мух. Как право дуть из всех отверстий, Сквозь все колоть, Как ночь, сидел костюм из шерсти Мешком, не вплоть. И эта шерсть, и шаг неверный, И брюк покрой Трактиром пахли на галерной, Песком, икрой. Москва казалась сортом щебня, Который шел В размол, на слом, в пучину гребней, На новый мол. Был ветер пьян, и обдал дрожью: С вина буян. Взглянул матрос (матрос был тоже, Как ветер, пьян). Угольный дом напомнил чем-то Плавучий дом: За шапкой, вея, дыбил ленты Морской фантом. За ним шаталось, якорь с цепью Ища в дыре, Соленое великолепье Бортов и рей. Огромный бриг, громадой торса Задрав бока, Всползая и сползая, терся Об облака. Москва в огнях играла, мерзла, Роился шум, А бриг вздыхал, и штевень ерзал, И ахал трюм. Матрос взлетал и ник, колышим, Смешав в одно Морскую низость с самым высшим, С звездами дно. Как зверски рявкать надо клетке Такой грудной! Но недоразуменья редки У них с волной. Со стеньг, с гирлянды поднебесий, Почти с планет Горланит пене, перевесясь: "сегодня нет!" В разгоне свищущих трансмиссий, Едва упав За мыс, кипит опять на мысе Седой рукав. На этом воющем заводе Сирен, валов, Огней и поршней полноводья Не тратят слов. Но в адском лязге передачи Тоски морской Стоят, в карманы руки пряча, Как в мастерской. Чтоб фразе рук не оторвало И первых слов Ремнями хлещущего шквала Не унесло.