Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

Реклама:  тушино доставка суши
 

Борис Пастернак

 

Город ("Уже за версту...")

Уже за версту, В капиллярах ненастья и вереска Густ и солон тобою туман. Ты горишь, как лиман, Обжигая пространства, как пересыпь, Огневой солончак Растекающихся по стеклу Фонарей, каланча, Пронизавшая заревом мглу! Навстречу курьерскому, от города, как от моря, По воздуху мчатся огромные рощи. Это галки, кресты и сады, и подворья В перелетном клину пустырей. Все скорей и скорей вдоль вагонных дверей, И за поезд Во весь карьер. Это вещие ветки, Божась чердаками, Вылетают на тучу. Это черной божбою Бьется пригород тьмутараканью в падучей. Это люберцы или любань. Это гам Шпор и блюдец, и тамбурных дверец, и рам О чугунный перрон. Это сонный разброд Бутербродов с цикорной бурдой и ботфорт. Это смена бригад по утрам. Это спор Забытья с голосами колес и рессор. Это грохот утрат о возврат.Это звон Перецепок у цели о весь перегон. Ветер треплет ненастья наряд и вуаль. Даль скользит со словами: навряд и едва ль От расспросов кустов, полустанков и птах, И лопат, и крестьянок в лаптях на путях. Bоедино сбираются дни сентября. В эти дни они в сборе. Печальный обряд. Обирают убранство. Дарят, обрыдав. Это всех, обреченных земле, доброта. Это горсть повестей, скопидомкой-судьбой Занесенная в поздний прибой и отбой Подмосковных платформ. Это доски мостков Под клиновыэ листом. Это шелковый скоп Шелестящих красот и крылатых семян Для засева прудов. Bсюду рябь и туман. Всюду скарб на возах. Bсюду дождь. Bсюду скорбь. Это наш городской гороскоп. Уносятся шпалы, рыдая. Листвой оглушенною свист замутив, Скользит, задевая парами за ивы, Захлебывающийся локомотив. Считайте места. Пора. Пора. Окрестности взяты на буфера. Окно в слезах. Огни. Глаза. Народу! Народу! Сопят тормоза. Где-то с шумом падает вода. Как в платок боготворимый, где-то Дышат ночью тучи, провода, Дышат зданья, дышат гром и лето. Где-то с шумом падает вода. Где-то, где-то, раздувая ноздри, Скачут случай, тайна и беда, За собой погоню заподозрив. Где-то ночь, весь ливень расструив, На двоих наскакивает в чайной. Где же третья? А из них троих Больше всех она гналась за тайной. Громом дрожек, с аркады вокзала, На краю заповедных рощ, Ты развернут, роман небывалый, Сочиненный осенью, в дождь. Фонарями, и сказ свой ширишь О страдалице бальэтажей, О любви и о жертве, сиречь, О рассроченном платеже. Что сравнится с женскою силой? Как она безумно смела! Мир, как дом, сняла, заселила, Корабли за собой сожгла. Я опасаюсь, небеса, Как их, ведут меня к тем самым Жилым и скользким корпусам, Где стены с тенью мопассана. Где за болтами жив бальзак, Где стали предсказаньем шкапа, Годами в форточку вползав, Гнилой декабрь и жуткий запад. Как неудавшийся пасьянс, Как выпад карты неминучей. Nonny soit qui mal у реnsе: (*) Нас только ангел мог измучить. В углах улыбки, на щеке, На прядях алая прохлада. Пушатся уши и жакет. Перчатки пара шоколадок. В коленях шелест тупиков, Тех тупиков, где от проходок, От ветра, метел и пинков Боярышник вкушает отдых. Где горизонт, как рубикон, Где сквозь агонию громленой Рябины, в дождь бегут бегом Свистки и тучи, и вагоны. -------------------------------------------- (*) да будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает (старофранц.).