Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Владимир Высоцкий

Стихи и песни

 

Инструкция перед поездкой за рубеж, или Полчаса в месткоме (Я вчера закончил ковку...)

Я вчера закончил ковку — Я два плана залудил — И в загранкомандировку От завода угодил. Копоть-сажу смыл под душем, Съел холодного язя И инструкцию послушал — Что там можно, что нельзя. Там у них пока что лучше бытово, Так чтоб я не отчубучил не того — Он мне дал прочесть брошюру как наказ, Чтоб не вздумал жить там сдуру, как у нас. Говорил со мной, как с братом, Про коварный зарубеж, Про поездку к демократам В польский город Будапешт: "Там у них уклад особый — Нам так сразу не понять, Ты уж их, браток, попробуй Хоть немного уважать. Будут с водкою дебаты — отвечай: "Нет, ребяты-демократы, — только чай!" От подарков их сурово отвернись: Мол, у самих добра такого завались!" Он сказал: "Живя в комфорте — Экономь, но не дури. И гляди, не выкинь фортель — С сухомятки не помри! В этом чешском Будапеште Уж такие времена — Может, скажут "пейте-ешьте", Ну а может — ни хрена!" Ох, я в Венгрии на рынок похожу, На немецких на румынок погляжу! Демократки, уверяли кореша, Не берут с советских граждан ни гроша. "Но буржуазная зараза Там всюду ходит по пятам, Опасайся пуще глаза Ты внебрачных связей там. Там шпиёнки с крепким телом: Ты их в дверь — они в окно! Говори, что с этим делом Мы покончили давно. Могут действовать они не прямиком: Шасть в купе — и притвориться мужиком, А сама наложит тола под корсет... Ты проверяй, какого пола твой сосед!" Тут давай его пытать я: "Опасаюсь — маху дам. Как проверить? Лезть под платье — Так схлопочешь по мордам!" Но инструктор — парень дока, Деловой, попробуй срежь! И опять пошла морока Про коварный зарубеж... Я популярно объясняю для невежд: Я к болгарам уезжаю в Будапешт. "Если темы там возникнут — сразу снять, Бить не нужно, а не вникнут — разъяснять!" — "Но я ж по-ихнему — ни слова, Ни в дугу и ни в тую! Молот мне — так я любого В своего перекую! Но ведь я не агитатор, Я потомственный кузнец... Да я к полякам в Улан-Батор Не поеду, наконец!" Сплю с женой, а мне не спится: "Дусь, а Дусь! Может, я без заграницы обойдусь? Я ж не ихнего замесу — я сбегу, Ну, я ж на ихнем — ни бельмеса, ни гугу!" Дуся дремлет как ребёнок, Накрутивши бигуди, Отвечает мне спросонок: "Знаешь, Коля, — не пи... не зуди! Что ты, Коля, больно робок — Я с тобою разведусь! Двадцать лет живём бок о бок — И всё время: "Дуся, Дусь..." Обещал — забыл ты, нешто? ох, хорош! — Что клеёнку с Бангладешта привезёшь. Сбереги там пару рупий, не бузи, Хоть чего — хоть чёрта в ступе — привези!" Я уснул, обняв супругу, Дусю нежную мою, Снилось мне, что я кольчугу, Щит и меч себе кую — Там у них другие мерки: Не поймёшь — съедят живьём, И всё снились мне венгерки С бородами и с ружьём. Снились Дусины клеёнки цвета беж И нахальные шпиёнки в Бангладеш... Поживу я, воля божья, у румын — Говорят, они с Поволжья, как и мы! Вот же женские замашки: Провожала — стала петь, Отутюжила рубашки — Любо-дорого смотреть. До свиданья, цех кузнечный, Аж до гвоздика родной! До свиданья, план мой встречный, Перевыполненный мной! Пили мы — мне спирт в аорту проникал, Я весь путь к аэропорту проикал. К трапу я, а сзади в спину — будто лай: "Да на кого ж ты нас покинул, Николай!" 1974