Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Петр Андреевич Вяземский

 

Босфор

У меня под окном, темной ночью и днем, Вечно возишься ты, беспокойное море; Не уляжешься ты, и, с собою в борьбе, Словно тесно тебе на свободном просторе. О, шуми и бушуй, пой и плачь, и тоскуй, Своенравный сосед, безумолкное море! Наглядеться мне дай, мне наслушаться дай, Как играешь волной, как ты мыкаешь горе. Всё в тебе я люблю. Жадным слухом ловлю Твой протяжный распев, волн дробящихся грохот, И подводный твой гул, и твой плеск, и твой рев, И твой жалобный стон, и твой бешеный хохот. Глаз с тебя не свожу, за волнами слежу; Тишь лежит ли на них, нежно веет ли с юга, — Все слились в бирюзу; но, почуя грозу, Что с полно́чи летит, — почернеют с испуга. Всё сильней их испуг, и запрыгают вдруг, Как стада диких коз по горам и стремнинам; Ветер роет волну, ветер мечет волну, И беснуется он по кипящим пучинам. Но вот буйный уснул; волн смирился разгул, Только шаткая зыбь всё еще бродит, бродит; Море вздрогнет порой — как усталый больной, Облегчившись от мук, дух с трудом переводит. Каждый день, каждый час новым зрелищем нас Манит в чудную даль голубая равнина: Там, в пространстве пустом, в углубленьи морском, Всё — приманка глазам, каждый образ — картина. Паруса распустив, как лего́к и красив Двух стихий властелин, величавый и гибкой, Бриг несется — орлом средь воздушных равнин, Змий морской — он скользит по поверхности зыбкой. Закоптив неба свод, вот валит пароход, По покорным волнам он стучит и колотит; Огнедышащий кит, море он кипятит, Бой огромных колес волны в брызги молотит. Не под тенью густой, — над прозрачной волной Собирается птиц среброперая стая; Все кружат на лету; то махнут в высоту, То, спустившись, нырнут, грустный крик испуская. От прилива судов со всемирных концов Площадь моря кипит многолюдным базаром; Здесь и север, и юг, запад здесь и восток — Все приносят оброк разнородным товаром. Вот снуют здесь и там — против волн, по волнам, Челноки, каики вереницей проворной; Лиц, одежд пестрота; всех отродий цвета, Кож людских образцы: белой, смуглой и черной. Но на лоно земли сон и мрак уж сошли; Только море не спит и рыбак с ним не праздный; Там на лодках, в тени, загорелись огни; Опоясалась ночь словно нитью алмазной. Нет пространству границ! Мыслью падаешь ниц — И мила эта даль, и страшна бесконечность! И в единый симво́л, и в единый глагол Совмещается нам — скоротечность и вечность. Море, с первого дня ты пленило меня! Как полюбишь тебя — разлюбить нет уж силы; Опостылит земля — и леса, и поля, Прежде милые нам, после нам уж не милы; Нужны нам: звучный плеск, разноцветный твой блеск, Твой прибой и отбой, твой простор и свобода; Ты природы душа! Как ни будь хороша, — Где нет жизни твоей — там бездушна природа! 1849