Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Петр Андреевич Вяземский

 

Ухабы. Обозы

Какой враждебный дух, дух зла, дух разрушенья. Какой свирепый ураган Стоячей качкою, волнами без движенья Изрыл сей снежный океан? Кибитка-ладия шатается, ныряет: То вглубь ударится со скользкой крутизны, То дыбом на хребет замерзнувшей волны Ее насильственно кидает. Хозяйство, урожай, плоды земных работ, В народном бюджете вы светлые итоги, Вы капитал земли стремите в оборот, Но жаль, что портите вы зимние дороги. На креслах у огня, не хуже чем Дюпень, Движенья сил земных я радуюсь избытку; Но рад я проклинать, как попаду в кибитку, Труды, промышленность и пользы деревень. Обозы, на Руси быть зимним судоходством1 Вас русский бог обрек, — и милость велика: Помещики от вас и с деньгой и с дородством, Но в проезжающих болят от вас бока. Покажется декабрь — и тысяча обозов Из пристаней степных пойдут за барышом, И путь, уравненный от снега и морозов, Начнут коверкать непутем; Несут к столицам ненасытным Что целый год росло, а люди в день съедят: Богатства русские под видом первобытным Гречихи, ржи, овса и мерзлых поросят, И сельских прихотей запас разнообразный, Ко внукам бабушек гостинцы из села, И городским властям невинные соблазны: Соленые грибы, наливки, пастила. Как муравьи, они копышатся роями, Как муравьям, им счета не свести; Как змии длинные, во всю длину пути Перегибаются ленивыми хребтами. То разрывают снег пронзительным ребром, И застывает след, прорезанный глубоко; То разгребают снег хвостом, Который с бока в бок волочится широко. Уж хлебосольная Москва Ждет сухопутные флотильи, В гостеприимном изобильи Ее повыбились права. Всю душу передав заботливому взору, К окну, раз десять в день, подходит бригадир, Глядит и думает: придет ли помощь в пору? Задаст ли с честью он свой именинный пир? С умильной радостью, с слезой мягкосердечья Уж исчисляет он гостей почетных съезд, И сколько блюд и сколько звезд Украсят пир его в глазах Замоскворечья. Уж предначертан план, как дастся сытный бой, Чтоб быть ему гостей и дня того достойным; Уж в тесной зале стол большой Рисуется пред ним покоем беспокойным. Простор локтям! — изрек французской кухни суд, Но нам он не указ, благодарим покорно! Друг друга поприжав, нам будет всем просторно; Ведь люди в тесноте живут. И хриплым голосом, и брюхом на виду Рожденный быть вождем в служительских фалангах, Дворецкий с важностью в лице и на ходу Разносит кушанья по табели о рангах. Дверь настежь: с торжеством, как витязь на щитах, Толпой рабов осетр выносится картинно; За ним, салфеткою спеленутую чинно, Несут вдову Клико, согретую в руках. Молю, в желанный срок да не придет обоз, И за мои бока молю я мщенья! мщенья! А если и придет, да волей провиденья День именин твоих днем будет горьких слез. Испорченный судьбой, кухмистром и дворецким, Будь пир твой в стыд тебе, гостям твоим во вред! Будь гость, краса и честь пирам замоскворецким, Отозван на другой обед! Но, если он тебя прибытьем удостоит, Пусть не покажется ему твоя хлеб-соль, И что-нибудь нечаянно расстроит Устроенный ему за месяц рокамболь. 1828 -------------- 1Подражание князю Потемкину, который называл жидов судоходством Польши.