Зотая поэзия. Литературный портал
Золотой век русской поэзии
Серебряный век русской поэзии
СССР - послевоенный период
Лирика Востока

 

Петр Андреевич Вяземский

 

Заметки (Свободой дорожу, но не свободой вашей...)

Свободой дорожу, но не свободой вашей, Не той, которой вы привыкли промышлять, Какъ цѣловальники въ шинкахъ хмѣльною чашей, Чтобъ разумъ омрачить и сердце обуять. Есть благородная и чистая свобода, Возвышенной души сокровище и страсть; Святыня, - не попретъ ея судьбы невзгода, Враждѣ людей - ея твердыни не потрясть. Она - любовь и миръ, и благодать, и сила, Духовной воли въ ней зачатокъ и залогъ; Я ей не измѣнялъ и мнѣ не измѣнила Она - и сторожитъ домашній мой порогъ. Я пребылъ вѣренъ ей подъ солнцемъ и подъ тучей, Мнѣ внутренней броней она всегда была. Не падалъ духомъ я во слѣдъ звѣздѣ падучей, При восходящей - я не возносилъ чела. Кто рабствуетъ страстямъ, тотъ въ рабствѣ безнадежномъ. Свободу дай ему, онъ тотъ же будетъ рабъ; Дай власть ему - въ чаду болѣзненно-мятежномъ, Въ могуществѣ самомъ онъ малодушно слабъ. Онъ недовѣрчивъ, онъ завистливъ, преданъ страху, Дамокловъ мечъ всегда скользитъ по головѣ; Душой свободенъ былъ Шенье, всходя на плаху, А Робеспьеръ былъ рабъ въ кровавомъ торжествѣ. Подъ злобой записной къ отличіямъ и къ роду Желчь хворой зависти скрывается подъ часъ - И то, что выдаютъ за гордую свободу, Есть часто ненависть къ тому, кто выше насъ. Есть древняя вражда: къ каретамъ - пѣшехода, Лѣнивой нищеты - къ богатому труду, Къ барону Штиглицу того, кто безъ дохода, Иль обвиненнаго къ законному суду. Смѣшенъ сей новый Гракхъ республики журнальной, Который отъ чиновъ не прочь, (но прочь они), Когда начнетъ косить косою либеральной Заслуги, родъ, и знать, и все, что имъ сродни. На всѣхъ сверкаетъ онъ молніеноснымъ глазомъ, И чтобъ вѣрнѣй любовь къ свободѣ доказать, Онъ силится смотрѣть свирѣпымъ дикобразомъ И съ пѣной на губахъ зубами скрежетать. Забавный мученикъ! бѣдняжкѣ неизвѣстно, Что можно во сто разъ простѣй свободнымъ быть И мнѣнья своего и убѣжденій честно Держаться, а людей, пугая, не смѣшить. Любимый гость Двора подъ Царскосельской тѣнью, Въ державномъ обществѣ мудрецъ и гражданинъ, Покорный одному сердечному влеченью, Твердъ и свободенъ былъ правдивый Карамзинъ. Жуковскій во дворцѣ былъ отрокомъ Бѣлева: Онъ вѣру, и мечты, и кротость сохранилъ, И дѣвственной души онъ ни лукавствомъ слова, Ни тѣнью трусости, дитя, не пристыдилъ. Свободенъ тотъ одинъ, кто умирилъ желанья, Кто свѣтелъ и душой, и помышленьемъ чистъ, Кого не обольстятъ толпы рукоплесканья, Кого не уязвитъ нахальной черни свистъ. Свободу возлюбя, гнушаясь своевольемъ, На язвы общества, чтобъ глубже ихъ разжечь, Не обращаетъ онъ съ лукавымъ сердобольемъ Тлетворную, какъ ядъ, заносчивую рѣчь. Нелѣпымъ равенствомъ онъ высшихъ не унизитъ, Но въ предназначенной отъ Промысла борьбѣ, Посредникъ, онъ бойцовъ любовнымъ словомъ сблизитъ И скажетъ старшему: и младшій - братъ тебѣ. 1861